Сама невинность - Лаура Гурк

— Он слишком предан вам и вашей тёте и скажет всё, что вы захотите.

— Вот, — горько заметила Софи, — что бы я ни говорила, вы пытаетесь объяснить это причинами, которые не имеют никакого отношения к сверхъестественному. И вы всё ещё верите, что я как-то связана с тем человеком, который стрелял в вас.

— Софи, я готов признать, что вы очень проницательный человек с превосходной интуицией, но, не имея твердых доказательств, я не могу поверить в то, что вы говорите о себе. Я работаю в полиции семнадцать лет, и я не могу просто взять и отбросить весь свой опыт и поверить в некую спиритическую теорию, которую невозможно доказать. И пока она не будет доказана, я должен относиться к вам как к подозреваемой. Вы же хотите, чтобы я поверил, что вы можете читать мои мысли — равно как и предвидеть будущее. Я просто не могу принять это.

— Отлично, — она повернулась к лошадям. — Посмотрим, смогу ли я изменить ваше мнение.

В загоне находилось восемь меринов — два серых, два гнедых, три чёрных и один мышастой масти. Софи закрыла глаза, пытаясь почувствовать хоть что-нибудь, что позволило бы ей понять, которая из лошадей выиграет забег. Но она не чувствовала ничего. Совсем ничего.

— Ну как? — поинтересовался стоящий рядом Мик. — И кто из них победит?

— Не знаю, — покачала она головой. И хотя девушка знала с самого начала, что у неё ничего не получится, она не могла справиться с чувством невольного разочарования. — Не имею ни малейшего понятия.

— Возможно, у вас получится с лошадьми, которые примут участие в следующем забеге.

И хотя Мик сказал это вежливым и спокойным тоном, Софи восприняла его слова как вызов. Перед началом каждой скачки она очень внимательно изучала всех лошадей, но так и не почувствовала ничего, что подсказало бы ей победителя. Ни малейшего намёка на видение. И от этого она приходила в совершеннейшее отчаяние.

И, конечно же, ни её мать, ни сестра не делали этот день лучше. Несмотря на безупречные манеры Мика, за целый день ни одна из них не сказала ему ни слова и ни разу не дала понять, что вообще замечает его присутствие. Всё это время они только и занимались тем, что обсуждали потенциальных кандидатов в будущие мужья Софи. Девушка старалась не обращать на их разговоры внимания, но она не могла не заметить, что все мужчины, предложенные Шарлоттой, были с какой-то червоточиной — или они годились ей в дедушки, или были печально знамениты своим пьянством, или являлись заядлыми игроками. Её мнением родственницы поинтересовались лишь однажды, на что Софи ответила, что она хотела бы выйти замуж за торговца фруктами с их улицы. После этого они вынуждены были сдаться и больше ни о чём её не спрашивали.

Софи была невообразимо счастлива, когда, наконец, завершился последний заезд.

Матушка Софи сказала, что после сачк все они должны отправиться на ужин и партию в карты в поместье Кроссроудс, но девушке меньше всего хотелось, чтобы её выставляли перед сыном лорда Хита как какой-то кусок мяса на витрине в лавке мясника. Всё, о чем она мечтала, это чашка чая и тихий, мирный вечер. Как бы ей хотелось придумать причину и вернуться в поместье Виктора!

Когда они покидали ипподром, начинало моросить. Вся компания замешкалась перед воротами, решая, кто и с кем поедет к лорду Хиту. Лорд Фортескью предложил Мику присоединиться к нему в его экипаже, но инспектор отказался.

— Я нанял себе экипаж на станции, милорд, и…

— Виктор, — прервал его Гарольд, — мистер Данбар не был приглашен на вечеринку и едва ли мы можем привезти его с собой без приглашения.

— Вздор! — возразил кузен Софи. — В наши дни это никого не заботит.

— При всём моём глубочайшем уважении, но я должна согласиться с мужем, — вмешалась Шарлотта. Она даже не пыталась скрыть своей радости от того, что скоро они избавятся от Мика. — Это заботит леди Хит. Вы же знаете, какое большое значение она придает правилам приличия. Она будет совершенно шокирована. К тому же мы привезем полицейского – ни больше, ни меньше!

И пока Шарлотта патетически объясняла, почему Мик не может с ними поехать, Софи пришла в голову одна идея. Она надеялась, что тётушка поймёт её и поможет.

Софи застонала — достаточно громко для того, чтобы привлечь к себе всеобщее внимание — прижала ко лбу ладонь и постаралась принять максимально возможный страдающий вид.

— О, Боже, — проговорила она и издала ещё один стон. — Кажется, у меня кружится голова…и боль…как же болит голова! Так внезапно… О, Господи, думаю, я сейчас…

Взгляды всех присутствовавших были прикованы к ней, и Софи неожиданно обмякла. Колени её подогнулись, глаза закрылись. Она стиснула зубы, внутренне готовясь к тому, что её ожидало — она знала, что падение на щебёнку будет болезным — а затем, будто потеряв сознание, упала.

Софи очень надеялась, что это было убедительное представление.

Глава 10

Но Софи так и не коснулась земли. Мик, стоявший рядом, успел поймать её, как только она начала падать. Подхватив девушку под спину и колени, он без труда, словно она ничего не весила, поднял её на руки. Действовал он настолько быстро и легко, что Софи стало любопытно, а не обучают ли детективов полиции спасать леди, теряющих сознание.

Её семья сильно встревожилась. Софи не видела их лиц, но прекрасно слышала голоса и ощущала беспокойство. Агата попросила принести нюхательную соль[67]. Кэтрин предложила послать кого-нибудь за доктором. Шарлотта сказала, что они должны унести сестру в помещение, нельзя же той мокнуть под дождем. Виктор и Гарольд единодушно согласились, что это просто удивительно — насколько женщины хрупкие создания.

— Вероятно, у неё было видение, — сказала Вайолет. — Она всегда падает в обморок, когда её посещают видения.

— Не будь смешной, — огрызнулась Агата. — Скорее всего, горничная слишком туго затянула ей корсет, только и всего.

— Нам обязательно надо стоять под дождем? — продолжала причитать Шарлотта.

Низкий уверенный голос Мика заглушил все остальные голоса:

— Мы должны отвезти её домой.

Софи решила, что, пожалуй, Майкл Данбар начинает ей нравиться.

Прежде её никогда не держал на руках мужчина. Это было восхитительное чувство. То, как её щека идеально легла в изгиб его плеча, ощущение его сильных рук, когда он, не шевелясь, держал её в объятиях, тепло его тела — всё это заставляло Софи чувствовать себя защищённой, чувствовать себя в полной безопасности. Её охватило непреодолимое желание обнять его за шею, прижаться к нему и долго-долго вдыхать запах лавровишневой воды, исходящий от его кожи, но она не могла. Ведь, в конце концов, предполагалось, что она была без сознания.