Столб словесного огня. Стихотворения и поэмы. Том 1 - Анатолий Гейнцельман

Из «Флорентийских сонетов» (1949 г.) 

ЕДИНСТВЕННОЙ

Я презрел все святыни на земле,Родимый край, религию отцов,Командный мост на белом кораблеИ даже тихое струенье слов.

Но для тебя я снова на крыле,Хотя и им пожертвовать готов,Чтоб жить с тобой на сумрачной скалеСреди бушующих морских валов.

Я ничего не требую от жизни,Помимо этих лучезарных глаз.Ты для меня – единственный мой ближний,

Ты для меня как творческий экстазНа непрерывной мирозданья тризне,И я с тобой живу не первый раз!

ОДУВАНЧИК

Люблю я шарик твой из филиграна,Мой одуванчик нежный, полевой,Геометрический, пушистый, странный,Как творчество фантазии больной.

Подует ветр суровый с океана,Поднимется меж лип унылый вой,И парашютики твои нежданноПромчатся над моею головой,

Неся куда­то золотое семя.И на весну пахучие солнцаПоднимутся в назначенное время,

Когда вокруг другого нет лицаЕще цветущего, – и мигом бремяСпадает с сердца, ждущего конца.

СИНИЙ СВОД

Мы жаждем все космической свободы,И нет пределов в мире для мечты,И не нужны ей вовсе светогоды,Чтоб посещать алмазные цветы

Туманностей на темном небосводеИ на Голгофе мировой кресты.Но синие в безбрежности есть своды,И в них, как рыбка в вазе, бьешься ты.

Нет дальше звезд уже, тумана даже,Как ни пучи усталые зрачки,Как лбом ни бейся в непонятном раже.

И в бездну только мыслимы скачкиКо временной познания проказе,И кровь со лба течет, как ручейки.

ПОРТРЕТ

Еще тепло, почти как летом.Истома сладкая в саду.Совсем не надо быть поэтом,Чтоб, как Нарцисс, глядеть в пруду

На лик свой, озаренный светом,Сокрытый в синюю слюду.И древним кажется аскетомОн мне на Страшном уж Суду.

Гляжу на странные морщины,На лоб изрытый, как скала,На снежные свои седины.

И весь я будто из стекла,И листья желтые раиныМне сыплют в лабиринт чела.

РАВНОВЕСИЕ

Ни небо не синее с Богом,Ни моря не шумнее гимн,Но в пресмыкании убогомЯ, как опальный серафим,

Ищу Его по всем дорогам,Чтоб примириться снова с Ним.По траурным устал я дрогамТрястись к могиле после схим.

Смысл нужен моему сознанью,Какой­нибудь глубокий смысл,А не простое прозябанье,

Не скучные колонны числ.Без Бога никаким познаньемНе уравняешь коромысл.

СОСТРАДАНИЕ

Больше всех на свете жаль мне Бога:Вечно должен Он творя страдать.Не имел Он отчего порога,Не имел Он любящую мать.

Сына своего послал убогимОн ни за что на кресте распять:Никого не спас Он из острога,Антия сильней, чем прежде, рать.

Я лишь семьдесят живу годочков,А я насмерть уж давно устал,Хоть и много вырастил цветочков,

Мать имел и Розу миловал,И никто не распял мне сыночкаЗа любви бесплодный идеал.

БОЯЗНЬ

Гвоздики с кружевами спаржиВ старинной вазе на столе.И с каждым мигом я всё старше,Всё ближе к матери­земле.

Харон иль Ангелы на баржеПлывут за мной?Иль на крылеИз радужной воздушной саржиЯ улечу? Как знать во мгле!

Но это скоро совершится:От костяной устали сферыУж позвоночные петлицы.

Нет ни малейшей больше веры,И сердце утомилось биться,И все я перепел размеры.

ОЖИДАНИЕ

Ты – солнце для души моей усталой,Светящее и днем, и темной ночью,Благоухающий цветочек алый,Ведущий дух мой к мира средоточью.

Что в том, что нету радужных опаловИ облаков проносятся лишь клочья,Что дождь стучит в оконные зеркала,Где тень моя маячит лишь сорочья?

Я знаю, что из бисера дождяТы вынырнешь, как солнце из­за туч,И опалишь, немного погодя,

Мне душу, как расплавленный сургуч,И стану я, в глаза твои глядя,Журчать, как из скалы студеный ключ.

ДУХ

Как воздухом земля окружена,Так всё окружено бессмертным духом.Проснись от яви тягостного сна,К земле приникни пробужденным ухом:

Услышишь голос Божий и со дна,Под радужным цветов услышишь пухом,Увидишь ризу Божью из окнаС волнующимся облачным воздухом.

Нет ничего бездушного в природе,Кристаллов многогранники живут,Как звезды на Создателя эфоде.

Материя вся движется, как спрут,Как млечные пути на небосводе,Хоть ты живешь лишь несколько минут.

ЛАБИРИНТ

Меж лабиринта мозговых извилинЯ заблудился мысленно, как Дант.Темно и мрачно. Отовсюду филинБлестит зрачками, словно бриллиант.

И, тяжкою работой обессилен,Мозг колется, как высохший акант,И нет в нем мраморных уже крестиленДля очищения прогнивших вант.

Нет выхода из адских коридоров!Повсюду демоны стоят с крюком,Повсюду крылья черные кондоров...

И в голове неслыханный Содом,И нет уж устремленных к звездам взоров,И безразличен стал мне Божий Дом.

ДОГОРАЮЩАЯ ЛАМПАДА

Жизнь догорает тихо, как лампадаПред образом сияющего Спаса.И ничего мне на земле не надо,Помимо верного еще компаса.

Вокруг порфировая колоннадаИ очертания иконостаса,У ног уставшая плясать менада...И смертного спокойно жду я часа.

Жизнь – только чудодейственная сказка,Когда мы сами создаем ее,Когда с горы несемся на салазках

И созерцаем духа бытие,Хотя бы явь и омрачала глазки,И под ребро вонзалося копье.

ЦАРСТВИЕ НЕБЕСНОЕ

Царствие небесное подобноВыросшему из скалы цветку.Всё вокруг мертво, как камень лобный,Вызывая смертную тоску.

Он видением уже загробнымСмотрится в алмазную рекуИ с улыбкой детства бесподобнойОткрывает венчик мотыльку.

Царствие небесное – как лучикСолнечный на мертвого лице,Как сплетение холодных ручек

С тайной, разрешенной при конце,С венчиком из белоснежных тучек,С мыслью о прощающем Отце.

ОРЕОЛ

Кадмий, охра, золотые ниткиМне нужны, чтоб написать платан,Что роняет злато у калитки,Как пиратов пьяный капитан.

Все б окончились наверно пытки,Если б мог червонный филигранИз души ронять я, как улитки,В бесконечный синий океан,

Если б мог шуметь в таком брокатеЗолотом на фоне белых туч,Если б в солнца пламенном закате

Мог стоять, как он стоит могуч,Если б звездам был я милым братомИ зажег глаза твои мой луч.

ПЛЕСЕНЬ