Запретное - Табита Сузума

Должно быть, я задремал, так как от звука ее голоса мое тело вздрагивает, и я выпрямляюсь, потирая шею. Она сонно моргает глазами, ее щека лежит на краю матраца, рыжие волосы касаются пола. Я не знаю, что она сказала, чтобы разбудить меня, но сейчас она тянет руку, развернув ладонь в мою сторону. Я беру ее за руку, и она улыбается.

— Я сделал тебе бутерброд, — говорю я ей, глядя на стол. — Как ты себя чувствуешь?

Она не отвечает, ее глаза засасывают меня. Тепло ее ладони проникает в мою, а пальцы сжимаются, когда она нежно тянет меня к себе.

— Иди сюда, — говорит она все еще хриплым ото сна голосом.

Я смотрю на нее, чувствуя, как мой пульс учащается. Она отпускает мою руку и отодвигается назад на другую сторону кровати, оставляя место для меня. Я снимаю ботинки и носки и неуверенно стою, когда она протягивает ко мне руки.

Опускаясь на матрац рядом с ней, я вдыхаю ее запах и чувствую, как ее ноги переплетаются с моими. Она нежно целует меня — мягкие, легкие поцелуи, от которых у меня покалывает лицо и по телу пробегает дрожь, вызывая мгновенное возбуждение. Я остро осознаю, что ее обнаженные ноги зажаты между моими, и боюсь, что она узнает. Я закрываю глаза и глубоко вздыхаю в попытке успокоиться, но она целует мои веки, и ее волосы щекочут мне шею и лицо. Я слышу, как мое дыхание становится поверхностным и частым.

— Все в порядке, — говорит она с улыбкой в голосе. — Я люблю тебя.

Я открываю глаза, отрываю голову от подушки и начинаю целовать ее в ответ, сначала нежно, но потом она обхватывает меня рукой за шею и прижимает к себе. Наши поцелуи убыстряются, становясь глубже и настойчивее, пока становится невозможно дышать. Одной рукой я обнимаю ее голову, а другой сжимаю ее ладонь. Каждый последующий поцелуй ожесточеннее предыдущего, пока я не начинаю бояться, что делаю ей больно. Я не знаю, куда двигаться дальше, не знаю, что делать. Со странным звуком я прижимаюсь лицом к горячему изгибу ее шеи и через мгновение уже глажу ее грудь, хлопковая ткань рубашки трется о мои пальцы. Я чувствую, как кончики ее пальцев пробегают вверх и вниз по моей спине, проскальзывают под рубашку, потом ныряют под руки и достигают груди, касаясь сосков. Мое тело пронзают маленькие электрические разряды. Мои губы снова тянутся к ней, я жадно хватаю ртом воздух, а она издает такие звуки, от которых мое сердце колотится все сильнее. Меня будто уносит горящий вихрь безумия, обрушивая на меня сразу миллион ощущений: жар ее губ, прижимающийся язык, вкус ее рта, запах ее волос, ощущение ее грудей. Пуговицы на рубашке царапают мою ладонь, когда я скольжу вниз по ним рукой, возвышающиеся ребра внезапно сменяются опускающимся вниз изгибом живота, потрясением от того, что моя рука под ее рубашкой, и ощущением упругой теплой кожи. Одна рука Маи у меня в волосах, а другая — на моем животе. Мои мышцы содрогаются в ответ на ее прикосновения, отдергиваясь в еще более отчаянном желании, чтобы ее рука последовала за ними. И я вдруг осознаю, что ее пальцы проскальзывают за край моих брюк, прижимаясь к животу, замедляясь у пояса моих боксеров. Мне приходится прервать поцелуй и прижаться лицом к подушке, чтобы не дать себе умолять ее продолжать дальше. Я ни о чем не могу думать, кроме этого слепого безумия, я хочу остановить себя, но не в состоянии оставаться спокойным. Мне хочется сделать вид, что это случайность, и я не знаю, что делать, но все равно делаю. Мои руки вцепляются в простыню, скручивая ее в узлы, когда я вжимаюсь в нее, трусь об нее, сначала несильно, надеясь, что она не заметит. Но вскоре и это выходит из-под моего контроля, когда темп и давление увеличиваются сами по себе, моя промежность прижимается к ее тазовой кости, между нами остается лишь тонкий мягкий материал одежды. Мне так хочется ощутить ее обнаженную кожу, хотя даже ее тела под школьной формой достаточно, чтобы унести меня в водоворот страсти и желания. Я слышу звук своего хриплого дыхания, чувствую трение наших двух тел. Я знаю, что должен остановиться, должен сделать это сейчас, потому что, если я продолжу, то знаю, что произойдет… Мне нужно остановиться, я должен, я должен… А потом ее губы находят мой рот, она глубоко целует меня, и мое тело простреливает потрескивающий шипящий электрический ток, испуская красные вспышки бурного восторга. И внезапно я сильно содрогаюсь, прижимаясь к ней, все мое тело взрывается от экстаза, подобно солнцу…

Мая перекатывается на бок лицом ко мне и убирает пряди волос с моего лица, выглядя удивленной, ее губ касается изумленная улыбка. Когда ее смеющиеся глаза встречаются с моими, я резко вздыхаю и чувствую, как меня накрывает волна смущения.

— Я… я немного увлекся.

Я кривлюсь, пытаясь скрыть свое сильное смущение. Она вообще знает, что произошло? Ей это противно?

Она приподнимает брови и удерживает улыбку.

— Серьезно?

Она знает. Твою мать!

— Ну, такое происходит, когда ты… когда ты делаешь подобные вещи.

Мой голос звучит громче, чем я намеревался: защищающийся, дрожащий, неровный.

— Знаю. Ух ты, — тихо говорит она.

— Я не мог… Я не мог остановиться.

У меня бешено колотится сердце. Я схожу с ума от смущения.

Она целует меня в щеку.

— Лочи, все в порядке — я не хотела, чтобы ты останавливался!

Меня накрывает чувство облегчения, и я притягиваю ее к себе так, что ее волосы оказываются на моем лице.

— Правда?

— Правда!

Я с облегчением закрываю глаза.

— Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

Проходит несколько минут, а потом моей щеки касаются горячие прерывистые вздохи — тихий смех.

— Ты засыпаешь!

Я с трудом открываю глаза и неловко смеюсь. Это правда. Я устал. Мои веки опускаются под тяжестью невидимых грузов, и каждая частичка энергии уходит из моего тела. Я только что испытал самые насыщенные несколько минут своей жизни, и теперь мое тело чувствует такую слабость. Я неловко шевелюсь на кровати и смущенно морщусь.

— Думаю, мне надо в душ…

Я не могу перестать думать об этом: ночью и днем. Что мы сделали? Что мы сделали? Несмотря на то, что мы даже не снимали одежду, что то, что мы сделали, формально не нарушает закон, я знаю, что мы ступили на опасный скользкий склон. Слишком страшно и восхитительно подумать о том, куда он мог бы привести нас, в конце концов. Я пытаюсь твердить себе, что это ничего не значило, что я просто старался утешить ее, но даже сам я не могу поверить в свою собственную нелепую отговорку. А теперь это как наркотик, и я не могу поверить, что мне удавалось прожить столько времени с присутствием Маи каждый день и без этого уровня близости…