Изумрудный Лотос - Джон Хокинг

— Дань, — повторял зловещий голос. — Жертва.

Слова вонзались в мозг ледяными иглами, причиняя невыносимую боль. Колдун почти терял сознание, но внезапно черный сфинкс пропал.

Теперь, стигиец ощутил себя на сыром полу. Крепкая веревка с чудовищной силой стягивала его грудь, врезаясь в ребра. Он судорожно ухватился за нее, из последних сил пытаясь вырваться. Тут, сквозь льющиеся ручьем слезы, он увидел, что конец веревки держала в своих руках госпожа Зеландра. Этрам-Фал беспомощно забился в путах, как пойманная канарейка.

— Освободи меня, ты раб! — шипела Зеландра. — Освободи меня, будь ты проклят на веки!

Маг очнулся, весь в холодном поту. Он лежал на полу, возле ложа в своих покоях. Ему казалось, что из его рта по-прежнему вырываются истошные крики. Этрам-Фал медленно приподнялся с пыльного пола и сел, протирая кулаком опухшие глаза. Как долго он спал? Сколько времени провел, валяясь мешком в забытьи? Тело с трудом подчинялось ему. В груди неприятно саднило. В левом предплечье пульсировала боль. Задрав рукав хламиды, маг посмотрел на руку, и его глаза расширились в изумлении.

Открытая рана около двух дюймов длиной зияла ниже локтя. Этрам-Фал с волнением обследовал глубокий порез, но крови не было. Словно острый нож прошелся по куску заветренной свинины.

Колдун тяжело поднялся на ноги, тут же присел на край ложа и задумался.

Рядом, на столе лежала открытая шкатулка из эбенового дерева, освещенная волшебным шаром. Рядом находился изогнутый кинжал. Очевидно, он сам разрезал себе руку, чтобы Изумрудный Лотос через рану попал прямо в кровь. Хотя, никаких следов зеленого порошка вокруг пореза не было.

Этрам-Фал постепенно приходил в себя, будто оправляясь после изнурительной болезни. Он не мог припомнить, когда ел в последний раз. В основном, колдун довольствовался вином, смешанным с лотосом.

Так или иначе, но беспорядочное потребление порошка сыграло с ним злую шутку. Дело могло закончиться куда плачевней.

Этрам-Фал перевязал предплечье. Мрачные мысли роились в его голове.

В какой момент его контроль над лотосом ослаб? Как долго не предпринимал никаких мер к завершению своего великого проекта? Он слишком часто упивался своими новыми способностями впустую, хотя должен был использовать их продуктивно. Первым делом, требовалось обеспечить регулярный урожай, чтобы получить достаточное количество Изумрудного Лотоса. Тогда можно было бы заманить в ловушку магов Стигии и заставить служить себе. Кроме того, следовало тщательно подготовиться на тот случай, если Зеландре, жаждущей мести, удастся определить его местонахождение и добраться сюда.

— Какая беспечность, — скрежетал зубами чародей, поправляя тугую повязку.

Он должен доказать всем, что является хозяином Лотоса, а не его рабом. Для начала следовало проверить состояние растения. Так же потребовать у Ата подробный отчет обо всех событиях последнего времени и предупредить о возможных злоумышленниках.

Захватив мешочек с дурманящим Као-као, Этрам-Фал направился к выходу. Возле дверного проема он резко остановился. Грудь захлестнула новая волна боли. «Что за напасть?» — подумал колдун, переводя дух: «Не хватало застудиться на холодном полу».

Некстати, ему привиделся образ Шакара, когда кешанец, пополам с глупыми угрозами, выкрикивал что-то про огонь, разгорающийся в груди. Бросив взгляд в сторону коробки с порошком, Этрам-Фал задался вопросом — как часто следует принимать заветное снадобье? Решив, что небольшая доза ему не повредит, он снова пошел к столу.

— Господин! — голос Ата донесся из коридора. — Господин, мы загнали в угол эту тварь!

Высокий капитан наемников откинул полог и осторожно заглянул в покои, не решаясь зайти, чтобы не вызвать гнев хозяина.

— Простите, что потревожил Вас, — сказал Ат, смущенно теребя одежду. — Нам удалось найти злоумышленника и загнать в угол в зале большой статуи. Это существо опять напало на охранника, но на сей раз, он вопил так громко, что перебудил всех. Пойдемте скорее, а то боюсь, что оно попытается вырваться, и солдаты его прикончат.

— Существо? — спросил Этрам-Фал.

Капитан энергично закивал.

— Это явно не человек. Пойдемте, Вы лично убедитесь.

— Ладно, ступай, — пробормотал колдун. — Я скоро приду.

— Но… — начал Ат.

— Я сказал, пошел вон, — взвизгнул Этрам-Фал, и воина словно ветром сдуло.

Дойдя до стола, маг запустил три пальца в черную шкатулку. Когда он отправил горсть порошка в рот, по всему худосочному телу чародея пробежала дрожь. Он откинул голову назад и с наслаждением облизал кончики пальцев. Боль в груди мгновенно прошла. Напротив, волна живительной энергии проникла в каждый нерв.

Стигиец захлопнул крышку и легкой походкой вышел в коридор. Пространство вокруг заиграло яркими красками. Тело распирало от избытка сил. Чародей усмехнулся. Каким глупцом надо быть, чтобы усомниться в своих возможностях! Он не мог даже представить такого противника, который осмелится бросить ему вызов.

Подходя к залу сфинкса, Этрам-Фал позволил себе замедлить шаг. В дверях толпились вооруженные люди. Глядя за их спины, он увидел, что весь зал (или все-таки храм?) был взят в кольцо его воинами с обнаженными мечами в руках.

— Прошу прощения, — с сарказмом промурлыкал колдун, и толпа расступилась, освобождая проход своему грозному господину.

В огромном помещении по периметру были установлены волшебные шары. Они давали достаточно света. Только высокий потолок терялся в темноте. Зато большая часть статуи была отлично освещена.

Подойдя к подобию алтаря между широких лап безымянного истукана, Этрам-Фал остановился и с любопытством оглядел, скорченного на плоской плите, пленника.

Он оказался голым, безволосым существом, не очень крупного размера. Сгорбленным и сутулым. Кожа под цвет песка свисала складками на сгибах, как у рептилии. Нос заменяли две маленькие дырки. В глубоких глазницах ярко горели желтые глаза. Из безгубого рта то и дело показывался тонкий, змеиный язык.

— Ид Ньярлатхотеп, — прошуршало создание.

— Великий Сет! — поразился Этрам-Фал. — Оно умеет говорить!

Солдаты в дверях возбужденно загудели, указывая пальцами на странное существо. Тварь вздрогнула и придвинулась ближе к груди сфинкса, словно ища у него защиты. Она заговорила вновь, хотя то больше походило на то, если бы какое-то большое пресмыкающееся пыталось воспроизвести человеческую речь. Этрам-Фалу показалось, что он понимает слова. Тварь говорила на забытом старостигийском наречии.

— Вы должны умереть во имя Ньярлатхотепа, — когтистая лапа прочертила воздух.