Весь Валентин Пикуль в одном томе - Валентин Саввич Пикуль

— Этим бестиям нравится жрать из моих рук, — отвечал король. — А ты, маркиз, заговорил о мире? Но время мира еще не пришло. В следующую кампанию я выставлю 190 000 штыков… Ахай, ахай! Штыки, мой милый, это такие карандашики, хорошо заточенные, которые любого болтуна-дипломата протыкают насквозь. Я люблю писать о мире именно такими карандашами. — И, живо поднимаясь с пола, король спросил:

— Знаешь ли ты, на что я рассчитываю?

— На что же, сир?

— На чудо, — приглушенно отвечал Фридрих. — И это чудо скоро произойдет.

Маркиз д'Аржанс шепнул ему на ухо:

— Ты говоришь «скоро»? Тогда скажи — когда? Фридрих долго молчал, глядя на возню собак, потом метнул на маркиза острый взгляд и вдруг истерично взвизгнул:

— Чудо произойдет, когда подохнет старая русская жаба! Я изнемог в ожидании ее смерти…

Глава 11

Известие о близости мира едва ли достигло ушей де Еона, когда он гнал свою лошадь по кассельским рытвинам, а за ним мчались пять свирепых пруссаков. «Скорее… ну же!» И снова шпорил бока коню, с лошадиных губ отлетали назад, как кружево, белые лоскутья пены. Кавалеристы настигли его

— палаши вскинулись над ним. И тогда он выстрелил наугад — из-под локтя.

— Женщина! — вскрикнул один пруссак, и, развернув лошадей, немцы поскакали обратно. Но они все же успели рубануть его палашами — выше и ниже локтя. До Еон потрогал голову: и здесь кровь. Опытная лошадь домчала его до лагеря, и шевалье выпал из седла на траву — как раз напротив палатки графа Брольи… Так началась военная служба бывшего дипломата, а ныне капитана драгунского полка.

Людовик отправил де Еона на войну — в адъютанты к графу Брольи. Их было два брата Брольи: маршал Виктор и Шарль, бывший посол в Варшаве; Шарль Брольи теперь заведовал «секретом короля» — он исполнял обязанности принца Конти. Оба брата жили в одной палатке, и жезл маршала одного хранился возле шифров другого.

Таким образом, король посылал де Еона не только на поле брани: недреманное око Терсье и здесь берег своего агента.

Однажды де Еон разговорился с начальником швейцарской гвардии Рудольфом дю Кастелла.

— Знаете, — сказал задумчиво, — я в Петербурге немало и бранил русских перед королем. Но то ужасное положение, в котором я застал нашу армию, вдруг расцветило русский героизм розами.

Начальник гвардии, весь в латах и бронзе, опустил на плечо кавалера тяжкую длань в боевой железной перчатке:

— Поле битв Франции напоминает мне Версаль, а маршалы — придворные. Но никто не думает о лошадях-солдатах, которые везут ужасный груз этой войны…

Пока де Еон оправлялся от ран, в его батальоне был выбит целый ряд драгун.

— Что с ними? — спросил он. — Убили?

— Нет, они бежали, — был ответ…

Летом 1761 года маршал Субиз сомкнул свою Рейнскую армию с корпусом графа Виктора Брольи. На берегах величественного Рейна пахло мертвечиной, пожарищами и глициниями.

— Нас ждет позор, — сказал Брольи. — Меч Франции — в руках беспутной женщины…

Дезертиров вешали, секли, топили, травили собаками, но ряды гигантских легионов Субиза редели на глазах. Теплым июльским днем началось движение прусской армии под жезлом Фердинанда Брауншвейгского… Маршал Брольи скатал карту:

— И без карт видно, что мы будем разбиты без славы. Вперед же — во славу Франции!

Хромающая лошадь едва вынесла де Еона с поля битвы.

— Помощи! — призывал Брольи. — Скачите за ней к Субизу.

На этот призыв маршал Субиз ответил:

— Если Брольи не стоится на месте, пусть удирает дальше…

Де Еон вернулся в побоище и до конца изведал всю горечь поражения. Разбив маршала Брольи, прусские войска развернулись и прямым ходом пошли на армию Субиза. Растрепанный гонец явился в палатку графа Виктора Брольи…

— Субиз умоляет вас о помощи…

— Ах, теперь он меня умоляет! Так передайте: я не двинусь с места, даже если Субиза будут сажать на кол вот здесь — перед моими шатрами. Я его тоже умолял… Он разве помог мне?

Это глупейшее поражение французской армии вошло в историю под названием «Веллингаузен»… Спрашивается: кто виноват?

— Лошади, — съязвил де Еон, вдруг вспомнив о Фермере.

Рапорты маршалов путались в подвязках мадам Помпадур. Мушками, снятыми со своего лица, прекрасная маркиза отмечала на картах маршруты армий. Офицеры Франции разделились на два резко враждебных лагеря: за Субиза и за Брольи. Де Еон частенько удалялся по утрам за гряду холмов. И там, за холмами, он убивал и калечил сторонников Субиза в поединках. После каждой победы он говорил:

— Конечно, если вы раньше не хотели слушать о подлости Субиза, то теперь вам и вовсе не понять меня.

Рука его окрепла в поединках, и слава шпаги де Еона гремела теперь на всю Францию; ни одного поражения — только победы. Но каким раем казалась ему отсюда, из лагеря Брольи, служба в Петербурге! И эти два окна с видом на Неву, и треск поленьев в печи, и разговоры с умными людьми до рассвета…

10 августа 1761 года Брольи поручил де Еону доставить через Везер сто тысяч оружейных зарядов в ящиках. Де Еон ответил:

— Вот это здорово! Я теперь, словно извозчик, должен таскать и ящики…

— Граф Герши — ваш родственник, и он нуждается в зарядах…

Лошади рушили фургоны в воду. Течение Везера несло и