Весь Валентин Пикуль в одном томе - Валентин Саввич Пикуль

— Канцлера сюда… последнюю волю явить желаю! Елизавета умирала в агонии, с глазами, обращенными к дверям. Ей, бедняге, казалось, что сейчас войдет канцлер империи, она передаст ему последнюю волю свою: быть на престоле Павлу!

— Канцлера зовите… чего ж не идет он ко мне?

Нет! Так и не пришел Воронцов к ней, уже другим занятый — как бы племянницу свою, Лизку Воронцову, за Петра выдать. А куда Екатерину девать? «В монастырь ее, в монастырь!» Елизавета была еще жива, когда великий князь Петр Федорович ощутил себя Петром III, императором всероссийским. Она еще не умерла, когда он вытолкал прочь от Елизаветы верных ей сенаторов и генерал-прокурора. Она еще не умерла, когда Петр стал подписывать отставки и указы о новых назначениях…

А потом со скрипом растворились двери, вышел князь Никита Трубецкой и во всеуслышание объявил пискляво:

— Ея императорское величество, осударыня наша императрица Лисавет Петровны кроткия изволили опочить в бозе… Плачьте!

Плач придворных заглушил хохот ораниенбаумского урода.

— Ура, ура! — прыгал он, веселясь у гроба своей тетки. — Теперь, воедину с великим Фридрихом, пойдем Шлезвиг воевать для моей любезной Голштинии!

Фридрих находился в Бреславле, когда ему доложили, что прибыл посол из Петербурга («как голубь в ковчеге, принесший оливковую ветвь»). Король выслушал слова о мире с Россией совершенно спокойно; можно только догадываться, какие бури клокотали тогда в его душе… Фридрих отдал несколько официальных распоряжений, но изъяснять свое душевное состояние не стал.

Кроме Фридриха был еще один человек в Европе, которого радовала смерть Елизаветы, — это… Людовик, когда-то бывший женихом покойной императрицы; теперь он не прощал ни ей, ни России славных побед русского оружия.

Так закончилось царствование последней из дома Романовых. На престол России воссела Голштейн-Готторпская династия, которую мы привыкли не правильно называть «династия Романовых».

И сидела эта династия еще долго на Руси — до 1917 года, когда ее свергла революция.

Глава 12

Кенигсберг — столица одной из русских губерний — славен был тогда университетом и нежным мылом янтарного цвета. Знаменитый тишиной провинции и ремеслами, этот город имел странную судьбу и при фашизме на весь мир прогремел своими «изящными» искусствами. Именно здесь, в Кенигсберге, появились такие непревзойденные «шедевры», как бюст Адольфа Гитлера, вытопленный из чистого свиного сала, и голова Геринга — ну как живая! — слепленная опытным мастером из почечного жира баранов. Хотя это искусство и вполне съедобно, но Человечество переварить его не смогло. За это я уважаю Человечество, к которому имею честь принадлежать…

Столкновение ситуаций в истории — не редкость. Когда Гитлер готовил нападение на нашу страну, из книжных магазинов Берлина вдруг исчезли книги о войнах с Россией — генералы вермахта засели за работу. Их занимали судьбы войн прошлого, вообще закономерность борьбы с Россией. Но вот фашисты треснулись башкой в стены московские — и большим успехом среди них стали пользоваться мемуары Коленкура о походе Наполеона в 1812 году. Теперь гитлеровцы — по Коленкуру! — пытались разгадать свою судьбу в глубоких снегах России.

Но вот грянул 1944 — и Гитлер схватился за Фридриха. Фюрер лихорадочно листал книги этого короля, пытаясь найти в них разгадку «везения» Фридриху в Семилетней войне. И скоро Гитлер на весь мир закричал о чуде.

Немецкий историк коммунист А. Абуш в своей книге «Ложный путь одной нации» пишет: «История немецкого народа — это история народа, насилием превращенного в народ политически отсталый». Действительно, и всякие чудеса, и «белые дамы», и указующие персты, и знамения свыше — все это мы разыщем в арсеналах немецких как идейное оружие германской нации. Теперь Гитлер вбивал в головы подданных версию чуда, которую сам не выдумал, а просто спер из мемуаров «старого Фрица». И отныне в «Вольфшанце» (так называлась «волчья яма» Гитлера в Восточной Пруссии) книги короля не сходили со столов германской ставки.

— Чудо спасет Германию! — вещал Гитлер. — Верьте в меня, как предки ваши верили во Фридриха, и я принесу вам чудо…

В самом деле, Фридриха от катастрофы спасла смерть Елизаветы. Вильгельм II тоже ожидал чуда, и ему повезло: в 1918 году он дождался «чуда» революции, после чего династия Гогенцоллернов на веки вечные была лишена короны. Ну, а… Гитлер?

Когда советские войска уже дрались на подступах к Берлину, радио разнесло по миру печальную весть о смерти Рузвельта, этого прогрессивного президента США. Казалось бы, вот сейчас и возникнет та ситуация, которая спасла когда-то Фридриха, а теперь спасет Гитлера… Нельзя описать всей радости, которая царила при этом известии в бункерах ставки фюрера. Все ходили как помешанные, хлопали пробки бутылок. Но объединенные нации разломали фашизм — вместе со всеми его «чудесами».

Фридрих снова заиграл на своей любимой флейте.

— Небо прояснилось! — воскликнул король. — Morta la bestia, morto il veneno…

— Какой прекрасный дуэт, — отозвался из Петербурга новый император, подыгрывая Фридриху на своей дурацкой скрипице.

И началась чудовищная пляска на свежих могилах русских героев. Один из первых приказов Петра: прекратить военные действия противу прусской армии.

Как нежные любовники, они вступили в интимную переписку.

Петр III писал Фридриху на больших листах серой бумаги, безграмотно и без единого знака препинания. Почерком крупным — почти детским. На том плохом французском языке, который нельзя понять глазами, а можно лишь воспринять на слух.

Фридрих отвечал Петру III на маленьких листочках тоже серой бумаги, грамотно, но тоже без знаков препинания. И почерком бисерным — словно капризная дамочка. На прекрасном французском языке поэта и ученика Вольтера.

— Добрый брат Петр… — летело в Петербург.

— Добрый друг Фридрих… — отзывалось