Фантастика 2025-156 - Оксана Олеговна Заугольная

пошло всё лучше. Чем больше погибало живых, тем многочисленнее становились мёртвые легионы. Миллионы неустрашимых и почти неуязвимых воинов кидались в бой и били монстров, разрушали кромлехи, противостояли чуждому колдовству. Это, кстати, было самым трудным, потому что злая магия Чёрной крови сильна, — демоноборец поднял голову и устремил свои странные глаза на утреннее солнце.

Его неестественно бледное лицо наполовину скрывала тень, падавшая от круглой шляпы-амигасы.

— А Лазарь не погиб? — с тревогой спросила Мирда.

Ей очень хотелось, чтобы храбрый добрый волшебник выжил.

— Как сказать, — ответил некромаг. — Чтобы воскрешать мёртвых, нужно и самому быть… таким же. Поэтому волшебникам пришлось стать… не совсем живыми, в общем. Некоторые не захотели и ушли, но многие остались с Лазарем. Они и повели в бой легионы. Ведь все эти маги были не только учёными, то есть, колдунами, но и солдатами.

Демоноборец замолчал и больше не заговаривал. Они с Мирдой продолжали путь в тишине, если не считать пения проснувшихся птиц и редкого фырканья циклопарда.

— А куда делись солдаты, когда война закончилась? — решилась спросить через некоторое время Мирда. — И волшебники? И Лазарь?

— Воины умерли. Они выполнили свой долг и почили в земле, как полагается людям. Колдуны разбрелись по земле, добивая последних чудовищ. Их не любили, потому что боялись. Приходилось действовать тайно. Большинство, в конце концов, погибло, а некоторые сами оборвали свою жизнь.

— И Лазарь тоже умер? — дрогнувшим голосом спросила Мирда. — То есть, я поняла, что он и так был не совсем жив, но я имею в виду, убили его чудовища или нет?

— Нет. Он всё ещё странствует по миру. Его дела не закончились. На Земле остались чудовища, и некоторые из них даже опасней тех, что выходили когда-то из кромлехов.

— Как это?

— Зло имеет свойство распространяться, проникая в сердца и отравляя души. Так что люди порой дают фору самому жуткому из монстров.

Мирда почувствовала, что перестала понимать своего спасителя. И, по правде говоря, его слова о зле не особенно интересовали девочку. Ей хотелось больше узнать о судьбе героя древней баллады.

— А у Лазаря была жена? — спросила она.

На этот раз демоноборец молчал дольше обычного, прежде чем ответить:

— Была.

— А дети?

— Тоже. Сын.

— Он вернулся к ним хоть ненадолго, прежде чем отправился убивать чудовищ? — допытывалась Мирда. — Повидать и попрощаться хотя бы.

— Нет, — проскрипел некромаг. — Я же сказал: никто не любил живых мертвецов.

— Но он ведь столько сделал для них! Для всех людей! — возмутилась Мирда.

Она даже попыталась приподняться, но голова сразу закружилась, а желудок подпрыгнул к самому горлу.

— Такова жизнь, — сухо проговорил легионер. — И такова зитская баллада об одиноком воине.

Девочка поняла, что рассказ окончен и не стоит больше спрашивать о Лазаре. Кажется, она невольно ляпнула какую-то глупость и расстроила некромага. А расстраивать того, кто может поднять из гроба, кого вздумается, — дело последнее. Тем более, Мирда вовсе не хотела, чтобы Легионер её съел. Конечно, не похоже, чтобы он собирался, но вдруг легенды не лгут?! Об этом даже помыслить было страшно. Девочка украдкой покосилась на демоноборца, но по его лицу ничего определить было невозможно. То ли он задумался о том, как лучше приготовить дерзкую девчонку, то ли прикидывал, не пора ли расчесать циклопарду шерсть.

Мирда отвела взгляд и уставилась в небо, чистое и голубое. Она представила, как въедет в город на звере некромага в его собственном сопровождении. А потом выяснится, что он спас её. Да все просто описаются от зависти и ужаса!

— Ну, как, понравилась? — спросил вдруг демоноборец, заставив Мирду вздрогнуть от неожиданности. — Баллада, — пояснил он, решив, что она молчит, потому что не поняла вопроса.

— Не знаю, — проговорила девочка. — Странная какая-то.

— Да, необычная.

— Наверное, потому что зитская. А может, ты что-нибудь напутал? По правде сказать, — тут Мирде пришлось взять паузу, чтобы собраться с духом и закончить фразу, — она не очень-то похожа на восточную.

Дети слышали зитские сказания, и там всегда присутствовали принцессы, воины с длинными узкими мечами, неуязвимые убийцы, императоры, призраки, драконы и всякие духи.

— Напутал? — переспросил демоноборец. — Не думаю. Впрочем, кто знает.

— Уверена, всё дело в этом, — как головой в омут, выпалила Мирда. Её несло, она сама не знала, почему, и откуда набралась такой храбрости — спорить с самим Легионером! — Зачем ты написал эту балладу на своей шляпе?

— Чтобы помнить. Иногда это очень важно. Не думать о чём-то постоянно, а просто не забывать.

— Я ещё хотела спросить… Как Лазарь создал магию? Наверное, это очень сложно. Всякие там заклинания, вещи специальные, зелья надо уметь…

— Я тебе расскажу, что знаю, но не сейчас, — перебил некромаг. — Уже виднеются стены Годура.

— Ну, и что?

— Кое-кому нужна помощь — это сейчас важнее сказок о чудовищах и колдунах.

— Но ехать ещё далеко! — Мирда попыталась сесть, чтобы посмотреть, где город, но демоноборец не позволил: упёрся в грудь затянутой в перчатку ладонью и уложил обратно — мягко, но непреклонно.

— Поспи, — произнёс он и коснулся лба девочки указательным пальцем.

Мирда подняла глаза на руку Легионера. От неё пахло телячьей кожей и какими-то духами — как, впрочем, вообще от некромага. Девочка ни разу до этого не встречала мужчину, так обильно поливавшегося ароматными жидкостями. Да что там! В городе вообще только господин Спиллиан иногда брызгался составом, который привозили ему откуда-то издалека. Мирда хотела задать вопрос, но поняла, что уже забыла его. Она почувствовала, как засыпает. Веки опустились сами собой, тело расслабилось, и девочка провалилась в густую, липкую темноту.

Глава 35

— Какого хрена они вернулись?! — прошипел Нейд Кройн, глядя в окно из-за грязной, побитой молью шторы.

Его братья уже посмотрели на ехавшие по главной улице Годура фигуры демоноборцев.

— Не похоже, чтоб им улыбнулась удача, — просипел Бинки.

Его покрытая длинными волосками кисть сжимала наполовину пустую кружку пива, в зубах дымилась тонкая зелёная сигара.

— Погань! — коротко высказался Нейд, не сводя глаз с улицы. — Не видать нам евоных пукалок.

— И что теперь? — вид и тон у Трика были растерянные. — Как мы поступим?

Бинки яростно выхватил изо рта сигару и уставился на брата.

— А ты сам, мать твою, как думаешь?!

— Эй, ты мою мать не трожь! — мигом вскипел Трик. — Она и твоя тоже, вообще-то!

— Нет, правда, — вмешался в перепалку Нейд, закрыв, наконец, занавеску. — Мы ведь собирались встретить эту парочку на рассвете и прибрать к рукам револьверы. А они уже вернулись.

Бинки сверкнул глазами, но с ответом не нашёлся. Вместо него он жадно припал к кружке,