Ты задолжал мне любовь (СИ) - Эмилия Иванова

животе Жанны все-таки находится член семьи Афанасьевых, говоря по существу, этот ребенок должен звать меня тетей, а тебя — дядей. Как бы там ни было, здесь мне сейчас делать нечего, я надену маску и темные очки — так я стану несколько незаметнее, и все будет в порядке. — Все, что я говорила, было правдой, я абсолютно не понимала, как Давид относится к девушке.

Как безнадежно было бы, если бы он действительно не был в больнице и не охранял Жанну, оставив ту страдать в одиночестве.

Увидев, что Руслан, ничего не говоря, смотрит на меня, я подумала, что он не согласен, и хотела продолжить, но мужчина заговорил:

— Телохранители будут следовать за тобой, не мельтеши и жди, пока я заберу тебя.

Я обрадовалась и энергично закивала:

— Хорошо!

Выйдя из черного хода корпорации, я села в машину, несколько телохранителей сели следом. Мне всегда казалось, что слишком больше количество людей создает шумиху, однако также понимала, что, если бы я не согласилась, Руслан бы не позволил мне выйти на улицу, поэтому предпочла молча принять это.

В дверях больницы я столкнулась с Ксенией, это не было случайность, скорее, неожиданная встреча. На ней были лишь солнцезащитные очки, однако, в конце концов, знавшие ее люди могли с первого взгляда опознать ее по фигуре и характеру.

Мы с ней не были тесно связанными людьми, и после такой встречи могли спокойно разойтись и жить дальше. Однако когда мы разминулись, в моих ушах прозвучал угрюмый голос девушки:

— Мразь!

.

Глава 379. Ненависть, похороненная в душе (часть 3)

Это действительно неприятно.

Я остановилась и, обернувшись, окликнула девушку:

— Ксения.

Она посмотрела на меня, за черными, как смоль, очками, невозможно было разглядеть ее глаза.

— Ксения, ты же понимаешь, почему за четыре года, не смотря на то, что ты стала девушкой Виктора, Руслан никогда на тебя даже не смотрел?

Некоторое говорят, что, если собака кусает, нельзя укусить ее в ответ, остается лишь бежать, чтобы не провоцировать ее. Но почему нельзя просто убить собаку? Если оставить укусившую человека собаку, впоследствии она будет вредить людям, лучше уж сразу со всем разобраться.

Я задела Ксени за живое, и она разозлилась:

— Не твое дело!

— Почему же не мое? Ты думаешь о моем муже, а вовсе не о ком-то другом.

Я была в состоянии смириться с поклонницами Руслана, но, если эта девушка выплескивает свою ненависть на меня, такого я не спущу. Понизив голос, я смотрела на нее, не испытывая никакого гнева.

— Ксения, тебе следует вернуться домой и хорошенько посмотреться в зеркало, чтобы увидеть, где ты, а где не ты. В том, что у девушки есть амбиции, ничего плохого нет, однако не следует быть неразборчивой в средствах и не знать границ, так, в конце концов, можно и свою жизнь разрушить.

Ее интерес к Руслану, вероятно, проявился четыре года назад на том совместном обеде. Действуя постепенно, она проникла в корпорацию «Demigroup» и стала его секретарем. Затем, из-за моих слов, она отправилась к Виктору. Девушка была умна и понимала, что мудр тот, кто умеет правильно разобраться в обстановке, однако человеку всегда следует нести ответственность за себя.

Какой бы высокомерной Ксения ни была, эти слова в какой-то мере задели ее. К счастью, за мной следовали телохранители, и, когда она в гневе шагнула вперед и принялась браниться, те преградили ей путь.

Я вошла прямо в больничный лифт и смотрела не нее, взбудораженную настолько, что позабывшую о своем имидже, невозможность заполучить любовь делала ее жалкой.

***

Жанна лежала в больничной палате бледная, с чахлым лицом. Увидев меня, она с большим трудом улыбнулась очень неширокой улыбкой, отчего я испытала сожаление.

— Тебе лучше? — Я не умела говорить складно и не смогла избежать печали в своих словах.

Девушка кивнула и, подняв руку, похлопала по кровати около себя, несколько сиплым голосом сказав:

— Немного, я была под наркозом, побаливает.

Протянув руку, я сжала ее ладонь. Перед тем, как вытащить ребенка из живота, колют наркоз в хвостовой позвонок. В бессознательном состоянии боли не чувствуешь, но, как придешь в себя и пройдет наркоз, болит так, что ты никогда в жизни этого не забудешь — я-то знала!

Держа Жанну за холодную руку, я слегка погладила ее, пытаясь передать ей свое тепло.

— Ты что-нибудь ела?

Девушка кивнула

Возможно, из-за моих действий ее глаза немного припухли.

— Врач разрешает есть только рисовую кашу, только что поела.

Я кивнула и, несколько помучившись в душе, все же спросила:

— Ребенок, с ним все в порядке?

Жанна слегка кивнула, ее губы были немного сухими.

— Все еще в инкубаторе, возможно, там он проведет некоторое время, у недоношенных детей не слишком крепкое здоровье.

Услышав это, я с облегчение вздохнула про себя и с улыбкой сказала:

— Ничего, в будущем будешь как следует кормить его, и все будет хорошо. Моя Любочка тоже недоношенная, в детстве была маленькой и хилой, а сейчас посмотри, какая подвижная и смышленая.

На лице Жанны появилась улыбка, она кивнула:

— Ага, верно!

Заметив, что у девушки немного пересохли губы, я встала, налила воды и всунула ей в рот трубочку со словами:

— Попей немного, нельзя, чтобы у тебя было обезвоживание. Кто-нибудь еще приходил?

Через некоторое время после моего прихода я не увидела ни одного человека, тем более Давида, отчего в душе невольно появилась ненависть.

Девушка сделала неглубокий вдох, на сухих губах появилось немного влаги, и она равнодушно ответила:

— Только что нянечка приносила еду, а так я спокойно лежу одна, ничего такого.

Она не спросила о местонахождении Давида, судя по всему, сейчас этот вопрос только бы преувеличил ее горе. Выдержав паузу, я спросила:

— Ты назвала ребенка? Мальчик или девочка?

— Мальчик, жду, пока Афанасьев выберет имя, пока еще не решили. — На этих словах в палату вошли медсестры, сказав, что необходимо выпустить кровь после родов.

Я встала и отошла в сторону. Две медсестры, поддерживая Жанну, согнули ей ноги, после чего надавили на ее все еще немного выпуклый живот. От боли девушка крепко прикусила губу, не издавая ни единого звука, но из уголков ее глаз полились слезы.

Всего через две минуты медсестры ушли, и только тогда она постепенно успокоилась. Я, сдерживая эмоции, укрыла ее одеялом и сжала ее несколько холодную руку, не зная, что сказать. А девушка посмотрела на меня, и ее губы расползлись в улыбке.

— На самом деле, не так уж и