Ты задолжал мне любовь (СИ) - Эмилия Иванова

догадалась о ее намерениях. Если бы мы не встретились тогда в Германии и не подружились, то нынешняя встреча, даже если бы мы глядели друг на друга волчьими глазами и скалились, не была бы такой мучительной.

Глава 378. Ненависть, похороненная в душе (часть 2)

А ведь когда-то мы так хорошо общались, так близко знали друг друга, а теперь так неловко договариваемся о встрече, не в силах избежать конфуза.

Я положила телефон, не ответив на сообщение.

Когда вошел Руслан, я лежала на краю кровати, в голове гудело, поэтому я и не слышала его шагов. Только когда он обвил руками мою талию, я пришла в себя и, тут же остолбенев, повернулась и посмотрела на него, встретившись взглядом с его черными глазами. Все еще несколько хриплым голосом я спросила:

— В чем дело?

Мужчина улыбнулся и прохладными губами поцеловал меня в лоб, сказав низким привлекательным голосом:

— О чем думаешь?

Я покачала головой, а сама уже сидела на нем, обняв его за шею. Улыбнувшись, я ответила:

— О тебе!

Его темные глаза заискрились — очень трогательно, немного прохладные губы коснулись кромки моего рта, а таинственный голос спросил:

— Что придумала?

— Что передо мной любимый человек! — улыбнулась я, отчего глаза превратились в щелочки.

Руслан низко рассмеялся и еще крепче обнял меня.

— Захар принес еду, ты голодная?

— Немного, — повернув голову, сказала я, несколько лениво лежа на нем. — Собрание окончено?

Мужчина уже поднял меня на руки и, вероятно, почувствовав, что я слишком легкая, сказал, покачиваясь:

— Ты очень худая.

Я молчала, а он уже отнес меня в кабинет. Захар, окинув нас взглядом, тактично опустил голову и вышел. Поставив меня на ноги, Руслан, не давая мне спуститься, притянул меня к себе со словами:

— Посмотри, чего тебе хочется?

Я окинула еду взглядом, все было тушеным и ароматным настолько, что при одном запахе тут же хотелось есть. Я изо всех сил пыталась слезть с колен мужа, но тот держал меня крепко.

— Разве ты не собираешься вознаградить меня?

Я засмеялась и прислонилась к его плечу.

— Какую награду ты хочешь?

Тот поднял свои несравненно красивые брови:

— Хотя бы осчастливь меня.

Запрокинув голову, я поцеловала его в губы и мягким голосом спросила:

— Так пойдет?

Мужчина улыбнулся, его глаза наполнились обожанием, а в тоне прибавилось теплоты:

— Очень мило!

— Что мило? — Я невольно перевела взгляд на стол, да, точно, я действительно голодна.

— Рот! — сказал мужчина и начал крепко целовать меня.

Кажется, мы потратили свое свободное время на развлечения.

Когда мы пообедали, был уже полдень. В последнее время я легко впадала в сонливость, возможно, из-за того, что в Москве постоянно стоял туман

Также и в дождливые дни, легко заснуть под шум дождя.

Когда я проснулась, Руслан лежал рядом, черты его красивого, запоминающегося лица были спокойными и мягкими. Когда-то Мария говорила, что Руслан — словно наркотический мак, издалека вызывает восхищение и радует глаз, а вблизи ты либо погрязнешь в нем по уши, не в силах выбраться, либо запаникуешь и попадешь в лапы беса.

Но, как бы то ни было, маки не так прекрасны.

Проведя весь день в корпорации «Demigroup», я ничего не знала о том, что происходит с Жанной. Подумав об этом, я протянула руку за телефоном, не предполагая, что мое движение будет слишком сильным и разбудит Руслана. Он открыл свои темные глаза и перевел свой пустой взгляд на меня, несколько низким и хриплым голосом спросив:

— Проснулась?

Кивнув, я взяла в руки телефон и отправила Давиду сообщение с вопросом о Жанне. Руслан же притянул меня в свои объятия, тесно прижав меня к себе, и мягким и несколько скрипучим голосом сказал:

— В эти четыре года я часто просыпался посреди ночи и протягивал руку, щупая все вокруг, однако повсюду был холод. Однажды в моем сне ты лежала около меня, не дыша, и я, проснувшись, поспешил из Москвы в Петербург, всю ночь проездил там на машине, и вернулся в столицу только под утро.

Я, обомлев, подняла глаза и посмотрела на мужчину, а на сердце невольно появилось горькое и нестерпимое чувство. При виде меня в таком состоянии уголки его губ растянулись в улыбке:

— Когда я увидел тебя в Туле, я хотел остаться в этом городе навсегда. Оставшись у тебя на ночь, я проснулся посреди ночи и пошел к тебе в спальню, чтобы убедиться, что ты жива, я несколько раз проверял твое дыхание и, лишь удостоверившись, что все в порядке, ушел.

Я никогда не думала, что однажды в моих ушах прозвучат такие слова Руслана. Мое сердце словно схватили и крепко сжали, не давая вздохнуть. Лишь спустя долгое время, лежа на его груди, я смогла подобрать слова:

— Прости!

Четыре года для меня стали спасением, а для него катастрофой. Если бы я сказала, что за четыре года не скучала по нему, это была бы ложь. Я тоже просыпалась посреди ночи, мне снился мой муж и растерзанный силуэт ребенка, в душе смешивались боль и грусть, поэтому я похоронила глубоко внутри все прошлое.

Да, это так!

Страдающий депрессией человек не может излечиться полностью, но, пока я остаюсь в трезвом уме, вокруг меня не станет меньше тех, кого следует любить и защищать.

***

Скандал не мог утихнуть за короткий промежуток времени, он затрагивал две крупные компании, и журналисты не могли вот так взять и покончить с этим. В глубине души Руслан понимал это, и Тимур тоже.

Во второй половине дня словно должен был пойти снег — туманное тяжелое небо внезапно очистилось. Я сидела в комнате отдыха и читала книгу, постоянно думая про себя о Жанне — Давид не ответил на мое сообщение. Отложив книгу, я покосилась на сидевшего за столом и обрабатывающего документы Руслана, встала и подошла к нему сзади. Опершись о плечо мужчины, я увидела, что тот улыбается, и сказала:

— Руслан, я хочу проведать Жанну.

Тот остановился и не стал возражать, лишь сказал:

— Подожди до завтра, я поеду с тобой!

Я понимала, что он беспокоиться о том, что для меня небезопасно выходить из дому одной, поэтому и не разрешает мне идти. Но если я продолжу торчать здесь, то пользы тоже не будет, поэтому я машинально ответила:

— Но я хочу поехать! — С этими словами я выпрямилась, показывая свой характер.

Мужчина улыбнулся, его глаза были наполнены теплотой.

— На улице холодно…

— Давид ненадежен, ты же знаешь, что в