День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

— Я понял вас, Тони, — кивнул Джозеф Мердок. — Натан, а что вы скажете?

Советник по безопасности по очереди взглянул на главу Госдепартамента и министра обороны, каждый из которых ждал поддержки от Натана Бейла.

— Слабину показывать нельзя, это факт. Но не стоит и гнать на смерть американских парней. Дадим русским возможность показать, чего они стоят сами. У них есть своя полиция, Силы внутренней безопасности, оснащенные, в том числе, тяжелой техникой, артиллерией и даже вертолетами. Мы можем делиться с ними разведданными, оказать помощь авиацией, но пусть пока сами русские рвут друг другу глотки. Если даже они справятся с террористами, это здорово ослабит их и заодно повяжет кровью тех, кто сейчас сидит в Кремле. Если же проиграют, весь мир убедится в том, что только присутствие американских солдат удерживает Россию от того, чтобы окончательно скатиться в кровавый хаос, а их власть ни на что не способна и не должна иметь права голоса. Мы же пока будем наблюдать со стороны и вступим в бой при необходимости в любой момент. Использовать этот тайм-аут нужно для наращивания морской группировки у берегов Китая. Это заставит остыть самые горячие головы из Пекина. Блокада торговых путей — серьезная угроза китайской экономике, а на море против наших авианосцев у них нет шансов.

— Разумно, Натан, — согласился президент Мердок. — И мне не по нраву посылать в русское пекло американских солдат, которых и так уже много погибло в битве за Россию. Нужно обезопасить тылы, поставить на место китайцев, пусть не забываются. Все равно объективно мы — самая мощная держава, и сильнейшей армией на планете и крупнейшей экономикой. Никто не сможет соперничать с нами. Так что, Роберт, — глава государства взглянул на шефа Пентагона, — пока пусть генерал Камински придержит своих парней. Предоставим русским шанс самим навести порядок на своей территории, пусть они и дальше уничтожают друг друга. Мы же будем готовы вмешаться в любой момент, если что-то пойдет не так.

Решение было принято. Через полчаса состояние повышенной боевой готовности для ожидавших приказа на аэродромах тысяч американских солдат было отменено. Десантники и морские пехотинцы, так и не вступившие в бой, возвращались в свои казармы. А еще через полчаса в самом сердце России, в Москве, за непроницаемыми стенами древнего Кремля собралось срочное совещание временной администрации.

Кортеж летел по опустевшим магистралям российской столицы, преодолев за полчаса путь, который простой водитель не проделал бы и за два часа. Казалось, Москва вдруг вымерла. Исчезли с улиц маршрутные такси, управляемые бешеными водителями, испуганно прижались к обочинам роскошные иномарки, и даже пешеходы столпились на тротуарах, не в силах сделать шаг на мостовую. Два черных седана «Мерседес» с тонированными стеклами и форсированными двигателями, утробно ревевшими под лакированным металлом широких капотов, летели по городским улицам. Их сопровождали два бело-синих «Форда» дорожно-патрульной службы московской полиции, и истошный вой сирен смешивался реву моторов. Не обращая внимания на знаки, разметку и светофоры, водители жали на газ, пока впереди не выросли стены из красного кирпича, так хорошо знакомые каждому русскому.

Оба «Мерседеса» скользнули в проем ворот, тотчас сомкнувшихся за ними, остановившись возле белокаменного здания. Часовые, стоявшие у широких ступеней, разом отдали честь, но Ринат Сейфуллин, не замечая их, уже вошел под высокие мраморные своды.

— Все собрались, Ринат Шарипович, — произнес встретивший министра экономики России безликий чиновник в строгом костюме. — Я провожу вас!

Бывший нефтяной магнат не раз бывал в этих стенах за свою непростую жизнь. Порой они являлся сюда, в это великолепие, как скромный проситель, иногда — как полезный человек, способный оказать ценную услугу кое-кому из властей предержащих. И вот настал день, когда бывший мелкий мошенник, ставший затем известным далеко за пределами России олигархом, явился сюда не гостем, а полноправным хозяином. В прочем, легче от этого не становилось, ведь за напоминанием о том, кто действительно владеет страной, не нужно было далеко ходить.

Когда Сейфуллин вошел в кабинет Лыкова, его хозяин, тяжело поднявшись из-за стола и протянув руку, проворчал:

— Вы как будто из Мурманска сюда ехали!

Бывший министр обороны, а ныне глава правительства новой России стиснул ладонь Рината так, что отчетливо хрустнули кости. Возможно, Лыков и стал тяжел на подъем, зарос жирком от кабинетной работы, но былую силу не растерял ничуть. И точно так же сохранил он и деловую хватку, уверенно держа в крепких руках руль, направлявший верным путем целое государство.

Николай Фалев, третий, кто присутствовал на этом заседании, просто пожал руку Сейфуллину, указав ему на неудобный стул с высокой прямой спинкой, стилизованный под старину. В прочем, возможно, он и был предметом антиквариата с вековой историей, в Кремле этому не стоило удивляться.

— Собрались? — Валерий Лыков обвел взглядом своих собеседников, будто пересчитывая их. Современные средства связи позволяли провести это совещание, находись его участники в разных полушариях, но глава российского правительства предпочитал личный контакт. Да и перехватить переговоры, несмотря на все кодировки, было не так уж сложно. — Начнем, пожалуй…. господа!

Дверные створки из красного дерева, украшенные искусной резьбой, отрезали троих, олицетворявших всю полноту власти в стране, от остального мира. В коридоре застыли телохранители, а министры, подвинув тяжелые стулья ближе к столу, склонились друг к другу.

— По ситуации на Урале продолжают поступать новые данные, но их мало, и не всем я готов поверить, — произнес Валерий Лыков. — В общих чертах обстановка такова. Неустановленное число партизан, от двух до пяти тысяч по разным оценкам, взяло под полный контроль город Нижнеуральск с населением свыше ста пятидесяти тысяч человек, уничтожив при этом малочисленный американский гарнизон. Имели место бои с местной полицией, обе стороны понесли потери, но результат вам уже известен. Периодически лидеры партизан выходят в эфир, пользуясь местными телеканалами и радиостанциями, обращаются к народу с воззваниями, призывают всех встать на борьбу с американцами и нами — предателями России.

— Обидно, хотя и закономерно, — вздохнул Фалев. Глава Министерства внутренних дел, заменившего собой все силовые структуры, армию, разведку, контрразведку, болезненно воспринимал ярлык предателя, и это было известно всем, кто знал его. — Они не понимают, что без нас вся страна погрузилась бы в анархию. Предпочитают бой до победы или смерти, но не думают об участи обывателей.