Пленники судьбы - Санта Монтефиоре

— Да, он действительно что-то говорил о маленьком мальчике.

— И что из этого? — спросил Панфило.

— Никто, кроме него, его не видел, — продолжала Роза.

— Так ты полагаешь, что этот ребенок был не кто иной, как Франческо? — спросила Беата.

— Ну не знаю. То есть я хочу сказать, нет, это не совсем так. Но если Козима поверит в обратное, это будет очень хорошо, не так ли?

— Боже правый! — вырвалось у Альбы. — Так ты хочешь сказать, что Люк медиум?

Панфило заулыбался.

— Это не имеет значения. Если ему удастся помочь Козиме, какая разница, кто он.

— Нет, он обладает экстрасенсорными способностями, — настаивала Альба.

В этот момент из-за угла показался Юджин, явно уставший от подъема на склон на велосипеде.

— Что все это значит? — спросил он с удивленным выражением лица. Детишки бросились к нему, уткнулись в его бедра и обхватили его своими ручонками. — Привет, мартышки! Разве вам не пора отправляться в постель? — Он взглянул на Розу, надеясь получить объяснение.

— Мы пригласили к себе Люка, чтобы отблагодарить его, — сказала она. Юджин нахмурился, не сразу вспомнив, о ком идет речь.

— Это мужчина, который спас Козиму, — пояснил Тото.

— Они сейчас наверху. Кажется, прошла уже целая вечность, а они все не спускаются, — раздраженно сказала Роза. Она взглянула на свою мать. — Как ты думаешь, может, мне пойти проверить, все ли у них в порядке?

— Нет, — ответила Альба. — Пусть сами разберутся. Хорошо, что у Козимы появилась возможность поговорить с человеком, который не является членом ее семьи.

Козима не собиралась открываться первому встречному. Она хорошо запомнила Люка с того самого момента, когда он впервые заговорил с ней на площади, но отмахнулась от него, отнесясь к нему как к привлекательному чужестранцу, которому нельзя доверять. Однако, несмотря на это, сейчас она вдруг почувствовала, что хочет рассказать ему все о Франческо и Риккардо, его отце.

Люк слушал. Он выглядел заинтригованным, а Козима заметно оживилась, рассказывая историю о том, как она, глупая девушка, влюбилась по уши в женатого мужчину, который не собирался уходить из семьи. Она похорошела на глазах. За час беседы к ней вернулся здоровый цвет лица, и хотя на Козиме была черная одежда, траурный наряд больше не портил ее.

— Видите ли, Франческо был частичкой Риккардо, он полностью принадлежал мне. Он заполнил пропасть в моем сердце, которая осталась после того, как Риккардо объявил, что не признает моего сына и не хочет иметь со мной ничего общего. Тогда меня это просто убило, однако я носила в чреве ребенка, который был только моим. Франческо любил меня. Он бы меня никогда не покинул.

— Он и не покинул вас, Козима. Вы просто не можете видеть, что он рядом.

Она скользнула взглядом по комнате.

— А сейчас он здесь?

— Нет.

— Вы говорили с ним?

— Да, но он мне не ответил.

Она осторожно улыбнулась.

— Не могли бы вы повторить попытку, когда он появится в следующий раз?

— Я сделаю все, что в моих силах.

— Спасибо. — Какое-то время они сидели в тишине. Однако между ними не чувствовалось неловкости. Они были связаны чем-то, чего другим не понять. — Скажите мне вот что, — наконец произнесла она. — Когда вы утверждали, что бабочка принадлежала Франческо, что именно вы имели в виду?

— Франческо был в траттории. Он играл с пером, прыгая со столбика. А потом у него появилась эта прекрасная бабочка. Когда он подошел ко мне, она перелетела с его руки на мою и оставалась сидеть там до тех пор, пока не показались вы и она не упорхнула на ваше платье.

Козима встала и прошла к своему комоду с зеркалом.

— Бразильский голубой морфо, — сказала она, показывая ему бабочку в овальном стеклянном футляре. — Его любимица. Этот вид встречается только в Бразилии, — сказала она. — Он не водится в Италии.

Люк возвращался в замок бодрым шагом. У него голова шла кругом от мыслей о Франческо. Сейчас он понимал, что единственный видел этого ребенка-привидение. Мальчик всегда держался особняком, словно был отгорожен стеклом от своей матери и других детей, среди которых он играл. Никто ничего не видел, кроме Люка. Было ясно, что Франческо хотел, чтобы его мать знала, что он находится рядом с ней. Теперь, когда ей стало об этом известно, появится ли он снова?

Карадок и Ма сидели на террасе с родителями Люка, попивая вино в меркнущем вечернем свете. Маленькие ночные бабочки и мошкара роились вокруг стеклянных масляных фонариков, слегка ударяясь своими бесцветными крылышками о стекло. Вентура поставила маленькие свечки, которые обычно зажигались во время вечернего чая, по краю террасы, и они мерцали в сумерках, словно светлячки.

— Ну, как все прошло? — с нетерпением спросила Ма.

Люк сел в одно из удобных кресел и зажег сигарету.

— Очень неожиданно. — Он был не в силах скрыть улыбку, появившуюся на лице.

— Ты спас прелестную девицу?

— Возможно, — уклончиво ответил Люк. Отец передал ему бокал вина.

— Ну же, дорогой, не томи нас ожиданием! — воскликнула Ромина.

— Как выглядит их дом? — спросил Билл.

Ромина закатила глаза.

— Да как любой другой итальянский фермерский домишко, милый. Не мешай Люку рассказывать! Я им так горжусь!

— Домик простой, но симпатичный, с него открывается вид на море, — сказал Люк, обращаясь к отцу. Затем перевел взгляд на мать. — И я познакомился с твоим великолепным Панфило Паллавичини.

— Не может быть!

— Может. Он приходится Козиме дядей и женат на знаменитой Альбе.

— Ага, — негромко произнес профессор. — Английская дочка Валентины. Ну что ж, ты определенно попал в нужное место.

— А как он выглядит? — не унималась Ромина, испытывая любопытство.

— Панфило? — Люк пожал плечами. — Думаю, красивый. Длинные седые волосы, крепкое телосложение, то есть такой, каким ты его и ожидала увидеть.

— А когда он приезжает?

— Он не сказал.

— Но он ведь приедет?

— Да, мама, он обязательно приедет.

— Но что насчет Козимы, Люк? — спросила Ма. — Как твои дела с ней?

— Скажем так, она теперь со мной разговаривает.

— Узнаю своего мальчика. Настойчивость и дипломатия, — сказал профессор.

Ма улыбнулась уголками губ.

— Так она больше не будет бросаться в море?

— Думаю, что нет, — сказал Люк.

— Не зарекайся… — предупредил Карадок. — У ее семьи очень невеселая история.

— Козима невезучая, — прибавила Ма.

— Я сочиню собственную историю, вот увидите, — сказал Люк и с удовольствием отпил вина.