Пленники судьбы - Санта Монтефиоре

— Надеюсь, что нет, — ответил Люк. — У меня нет ни малейшего желания снова бросаться в море и спасать утопающих.

Ма поправила перед зеркалом красную соломенную шляпу, украшенную яркими декоративными фруктами, выполненными из дерева. Она избегала солнечных лучей.

— На твоем месте я бы держалась подальше от прибрежной линии. Если уж она твердо решила утопиться, никто и ничто не сможет ее остановить. — Ма улыбнулась ему, глядя в зеркало, и ее лицо преобразилось. — Хотя, может, у тебя получится? Ведь не каждый же день удается встретить такого красавца, как ты. Жизнь в Италии тебе явно на пользу, Люк.

— Да, Люк, — сказал Карадок. — Когда-то и я считал себя красавцем, однако годы берут свое. — И он процитировал:

Вновь весна цветами запестрела,Вновь прекрасны души и честны…Жаль, что увядающему телуНеподвластна молодость весны…

Наслаждайся своей молодостью, пока она у тебя есть, мой дорогой друг. — И все трое вышли на слепящий глаза солнечный свет.

Они снова взяли машину Ромины, однако на этот раз Ма втиснулась на заднее сиденье, удобно распластавшись на нем. Внутри пахло нагревшейся от жары кожей, которой был обтянут салон. Карадок открыл окно, чтобы впустить легкий морской ветерок, и высунул нос навстречу свежему воздуху, словно собака. Машина спускалась вниз по склону, издавая звук, очень похожий на пчелиное жужжание, и Люк чувствовал, что его настроение заметно улучшается от пребывания в компании двух друзей, которых, казалось бы, ничто не могло связывать.

Добравшись до траттории, Люк и профессор выбрали столик на террасе, с которого открывался вид на морскую гавань. Лодки приплывали и снова уплывали, детишки играли на пристани. Тощая собака спокойно бежала по тротуару, пока случайно не заметила черного кота, притаившегося в тени деревьев, и не погналась за ним со всех ног. Двое стариков в кепках горячо спорили о карточной игре, которая состоялась прошлой ночью.

Пока Ма, немного замешкавшись, выбирала место в тени, а Карадок чуть не упал, запутавшись в собственных ногах, появилась Роза в своем ярко-красном платье. Тепло поздоровавшись с посетителями, она терпеливо дождалась, пока все усядутся за стол. Люку очень хотелось надеяться, что она не станет снова упоминать о его «героизме». Он предпочел бы поскорее забыть о вчерашнем дне.

Роза обратилась к профессору.

— Итак, вам кофе, синьор? — Ее голос был шоколадносладким.

Карадок засиял от радости.

— Вы все еще помните?

— Ну конечно же. Как я могу забыть?

— Тогда чашечку черного кофе, — произнес он. — И чего-нибудь сладкого, на ваш вкус. Уверен, вы знаете в этом толк!

— Ну как вам не стыдно, профессор, — неодобрительно произнесла Ма. — Ах вы, неразумный старик!

— Стоит мне однажды перестать быть неразумным, как я превращусь в обыкновенного старца и впаду в старческий маразм.

В ответ на это Ма лишь презрительно фыркнула.

— А я, пожалуй, закажу чашечку чая «Эрл грей» и к нему — немного меда и молока. — Она почему-то думала, что девушка лишь пожмет плечами в чисто итальянской манере (этот жест выводил Ма из себя), заявив, что у них нет такого чая, но вместо этого Роза мило кивнула головой, а затем обратилась к Люку.

— Кофе с поданным отдельно молоком, пышущим жаром? — спросила она, соблазнительно ему улыбаясь.

— Спасибо.

Взгляд Розы задержался на нем немного дольше, чем позволительно замужней женщине.

— Может, принести и вам чего-нибудь сладкого?

— Да, — сказала своим скрипучим голосом Ма, неожиданно вмешавшись в разговор. — Нам, пожалуйста, то же, что и профессору.

Когда Роза исчезла внутри ресторана, Люк облегченно вздохнул, довольный тем, что она не стала упоминать о своей кузине.

— Красивая девушка! — с печальным вздохом проговорил Карадок. — Если бы мне было столько же, сколько тебе, Люк, я бы непременно уложил в постель аппетитную итальянку, такую же, как Роза. Она как налившийся фрукт, только и ждет, чтобы ее сорвали и отведали.

— Боже милостивый, — резко оборвала его Ма. — Что это вам ударило в голову?

— Должно быть, во всем виновата жара.

— Нет, все дело в Инкантеларии, — поправил Карадок. — Здесь я чувствую себя лет на двадцать моложе.

— Ну а на меня это место никак не влияет. Я никогда не считала секс чем-то особенным. Терпеть не могу, когда мужчина прыгает на мне, тяжело дыша и мямля что-то себе под нос. Ведь на свете существует столько гораздо более интересных вещей, которыми можно заполнить свое время.

От этих слов лицо профессора стало кислым.

— А ты что об этом думаешь, Люк?

— Я согласен с вами, профессор. Из-за этой жары действительно начинаешь вожделеть женщин…

— Однако развод, насколько я понимаю, оказывает эффект холодного душа, — сказала Ма, похлопав его по руке. — Ничего, в следующий раз тебе повезет больше. Ведь ты еще достаточно молод и безрассуден, чтобы снова обзавестись семьей. Я подыщу тебе симпатичную итальянку, которая позаботится о тебе.

— Такую, как Роза, — сказал Карадок.

— Нет, совершенно на нее не похожую, — решительно произнесла Ма. — На месте ее мужа я бы не доверяла ей, насколько я могу судить по ее поведению. У нее в глазах откровенная похоть, а это сулит одни неприятности. Помяните мое слово, она та еще штучка.

Роза вернулась с напитками и тремя кусочками лимонного торта.

— Он сделан по рецепту моей бабушки, — сказала она. — Просто тает во рту.

— Как сочный фрукт, — уточнил Карадок, взглянув на нее с нескрываемым обожанием. Судя по решительному выражению ее лица, Люк понял, что она собирается снова заговорить о своей кузине.

— Мои родители хотели бы поблагодарить вас лично за спасение Козимы.

— Не стоит…

Она явно была разочарована.

— Вы все, должно быть, сейчас переживаете трудные времена, — добавил он. — Я не хотел бы напрашиваться на благодарность.

— Напрашиваться? Да если бы вы не повели себя столь мужественно, Козима наверняка бы утонула. Самое малое, что мы можем сделать, — это выразить вам свою признательность. Кроме того, Козима хотела бы поблагодарить вас лично.

— Тебе лучше согласиться, — сказала Ма. — Хотя бы для того, чтобы убедиться, что бедняжка не попытается снова броситься в море.

— Сейчас не время скромничать, — уговаривал Люка Карадок. — Если уж ты стал героем, то будь добр, принимай благодарность.

— Пожалуйста! — взмолилась Роза. — Вы первый лучик света, который появился у нее за столь долгое время. Она всего лишь хочет сказать вам «спасибо». Как и все мы.