Нф-100: Роботы божьи - Сергей Марьяшин

Он покачал головой и попытался вернуться к работе. Его снова прервали. Новый звонок, на этот раз от Нины. Ее голос прерывался шумом дождя. Должно быть, говорила с коммуникатора где-то на улице. Егор привык к кристальной ясности речи при общении с нормальными людьми; звонки инвалидов были для него испытанием.

- Привет! Ты сейчас занят? - прокричала она сквозь помехи.

Егор вспомнил священника и мысленно выругался. Удивительно, как они похожи - даже фразы одинаковые. Неужели отсутствие чипов так нивелирует людей? И все же, несмотря на легкую досаду, он был рад: впервые за время их странного романа Нина позвонила сама.

- Для тебя всегда свободен, - ответил Егор, стараясь, чтобы это звучало как можно искреннее.

- Спасибо. Как ты смотришь, если я приглашу тебя в гости?

- Что, прямо сейчас? - растеряно спросил Егор.

- Я понимаю, неожиданно. Я уговорила маму и она согласилась рассказать тебе о... ну, ты знаешь, о чем. Извини, она у меня немного спонтанная. Особенность ее типа. Нам с тобой это сложно принять.

- Да уж, непросто, - пробормотал Егор.

Ему пришло в голову, что мама хочет устроить смотрины. Верно, желает узнать, что за ухажер завелся у ее ребенка.

- Так что мне ей сказать, ты придешь? - спросила Нина. - Если не сможешь, я не обижусь.

Егор лихорадочно соображал. Он ненавидел спонтанность такого рода. Для похода в гости требовалось настроиться, желательно за неделю до события. С другой стороны, Нина зовет его к себе в дом, глупо упускать такую возможность.

"Что делать?" - спросил он Наташу.

"Иди. Мама посмотрит на тебя, ты - на маму. Вдруг там вся семья сумасшедшая? Тебе нужно это знать, чтобы определиться".

"Верно", - согласился он и сказал Нине:

- Я приеду.

Они договорились о времени, Нина назвала адрес - проспект Кавайного, дом четырнадцать - и отключилась. Егор располагал пятнадцатью минутами на сборы. Он метался по квартире, чертыхаясь про себя и вслух, а Наташа ходила следом и пыталась его успокоить. Ей удалось поймать его и усадить на диван. Усевшись ему на колени, чтобы он не мог вырваться, она начала медленно массировать ему шею и плечи. Должно быть, она знала какие-то особые приемы. Не прошло и минуты, как Егор с глупой улыбкой растекся по дивану. Он провалился так глубоко, что забыл о поездке к Нине!

Потом Наташа согнала его с дивана, одела в подходящий случаю костюм - черная футболка в обтяжку и облегающие штаны с вывернутыми наружу полосатыми карманами - и втолкнула в лифт. По ее расчетам, он должен стоять перед нининой дверью точно в назначенное время. Нужно произвести на маму благоприятное впечатление, хотя бы первый раз.

17.

Нина жила в престижном районе. Проспект блогера Кавайного, прежде называвшийся Рублевским шоссе, переименовали в назидание облюбовавшим его правительственным чиновникам. Около века назад Алексей Кавайный избавил страну от власти "дублей". Так прозвали в народе двух карликов-узурпаторов, дурачивших всех видимостью непримиримой борьбы между собой, что позволило им поочередно занимать президентский пост долгую четверть века. Их правление считалось самым коррумпированным и бездарным в истории России - не считая президентства Васильева, конечно.

На выезде с Кутузовского на проспект Кавайного стоял памятник герою. Его возводили на народные деньги. Денег собрали много и скульптор позволил себе оригинальное решение: электро-механическую скульптуру, напоминавшую гигантских японских роботов. Завидя оптическими сенсорами подъезжающую машину с мигалкой, памятник наклонялся, будто желая получше рассмотреть притаившегося на заднем сиденье коррупционера, и грозил ему огромным бронзовым кулаком.

Памятник так нервировал чиновников, что при Васильеве его демонтировали, якобы для реставрации. Домбровская вернула памятник на место, но "реставраторы" ухитрились сломать механизм, поэтому Кавайный больше не грозил вельможным ворам и мошенникам, а просто стоял, сжимая кулаки и пристально глядя вдаль.

Такси проскочило мимо Суворовского парка и свернуло в арку ближайшей жилой пирамиды. Это и был дом четырнадцать. Снаружи здание громоздилось исполинским монолитом, простиравшимся от парка до района Крылатское; внутри оно оказалось полым. Арка вела в огромный внутренний двор, напоминавший сказочное королевство. Глазам Егора предстали покрытые травами холмы, березовые и дубовые рощи, озеро и петляющая между холмами искусственная речка. Над озером возвышался маленький, почти игрушечный замок, будто сошедший с логотипа диснеевской студии Сибино. Идиллию портили лишь толпы прогуливающихся жильцов. Они бродили по гравийным дорожкам, прячась под разноцветными зонтами от вечной московской непогоды.

"При таком дворе и парк не нужен", - подумал Егор. Он не знал, кем был отец Нины до потери чипа, но в том, что деньги у него имелись, сомневаться не приходилось. Квартиры в небоскребах подобного класса стоили безумно дорого.

Такси выпустило Егора на причал. Он последовал за красной стрелкой, бегущей перед ним прямо в воздухе. Стрелка извивалась, петляла и, наконец, привела к вакуумному лифту в вестибюле. Через минуту двери кабины раскрылись, выпустив его в нинину прихожую.

Он оказался в огромном холле с картинами на стенах. Полотна в позолоченных рамах с пейзажами и видами городов до Потопа выглядели не виртуальными, а настоящими, написанными маслом. Над каждой висела лампа подсветки, как в музее.

Послышались тихое шарканье. Нина вышла из примыкающего к холлу темного коридора, приблизилась к Егору и, встав на цыпочки, ритуально чмокнула в щеку.

- Какая красота! - сказал он, показывая на картины. - Старые работы?

- Какое там старые, - рассмеялась Нина. - Новье, все до единой.

- Они же не пахнут! - удивленно сказал Егор.

- Ты подойди ближе.

Егор послушался. Приблизившись к мрачному пейзажу с речкой, разделенной надвое обветшалой плотиной из обтесанных бревен, он принюхался.

"Левитан, "У омута", - прошептала Наташа название.

Запаха не было.

Современная живопись перешла на новые краски, воздействующие на обоняние: сельские пейзажи дразнят ноздри запахом свежескошенной травы, работы маринистов освежают морским бризом, а от реплик "Черного квадрата" воняет мазутом. Многие художники так увлеклись открывшимися возможностями, что перестали заботиться о мастерстве. Они размазывают краски по холстам, смешивая запахи и извлекая из мешанины цветных пятен новые ароматы, один причудливее другого. Старые полотна пахнут лишь маслом и пылью, за это их и ценят коллекционеры.

- Еще ближе, - сказала Нина. - Смелее.

Он почти уткнулся носом в холст - и тут уловил отчетливый запах стоялой воды и намокшей древесины. Ему вдруг почудилось, что вот-вот закапает дождь. Еще он почувствовал поток воздуха от скрытого в стене бесшумного вентилятора, надежно отсекавший запахи картины от зрителя.

- Подделка, - протянул Егор разочарованно.

- Современная копия, - поправила Нина. - Пойдем, покажу мою комнату.

Она повела его по длинному коридору с дверьми по обе стороны. Квартира была поистине огромной. Миновав еще один холл, они оказались на месте.

- Мое девчачье царство, - сказала Нина, пропуская его внутрь.

Комната оказалась неожиданно маленькой. Из мебели в ней были односпальная кровать, диван и письменный стол у окна. На диване лежал старинный ноутбук со щербатым фруктом на крышке - такой же, как у памятника Щукину. Егор догадался, что именно через него Нина отправляла ему свои письма. Всюду валялись мягкие игрушки: разноцветные зайцы, котята и обезьянки. Он подошел к окну. С высоты пятидесятого этажа внутренний двор выглядел еще грандиознее - не двор, а целая маленькая страна вроде Люксембурга.

Вдруг на подоконнике рядом с ним что-то зашевелилось. Повернувшись на звук, Егор увидел куб из прозрачного пластика с круглыми дырками на крышке. Его дно было устлано пожухлой травой, у стенки стояли два квадратных блюдца - с водой и мелкими серыми гранулами. В центре куба сидел толстый волосатый зверь, моргая испуганными глазками. Егор узнал любимца детворы, гигантского хомяка Квелле от генетического дизайнера Хогвиста. Клон стоил всего два девяносто и продавался миллионными тиражами.

Нина сняла крышку и вынула грызуна. Она прижала его к груди и ласково зашептала что-то, осторожно поглаживая. Хомяк доверчиво задрал голову и Егор разглядел татуировку "Ukea" на покрытой короткой шерстью шее.

- Хочешь погладить? - спросила она. - Я нашла его во дворе. Кто-то купил, поигрался и и выбросил, представляешь? Но теперь у тебя есть дом, да, Ланцелот? Ах, ты мой славный!..

Егор помотал головой. Из прозрачной коробки ощутимо воняло. Он подумал, что только дети или отморозки способны радоваться присутствию в доме такой странной твари. Куда лучше иметь стерильно чистого электрического кота.

Нина вернула Квелле в клетку и сказала:

- Тогда пошли знакомиться с остальными.