Берегись сурка! - Larik-lan

равного. Пытаетесь правой рукой через затылок почесать левое ухо. Вы себя послушайте, да я скорее Сивилле поверю.

— Вы сами говорили, что она, вероятно, предсказывала накурившись, в таком состоянии немудрено напутать. Так почему речь не может идти о ком-то, кто "возродился" в конце шестого месяца и послужил причиной гибели Темного лорда, будучи отмеченным, особенным и трижды выступающим против него?

— В меню у нас сегодня никаких грибов, а торкнуло вас так, что Кастанеда обзавидуется. Прекращайте, или признавайтесь, сколько радужных единорогов наблюдаете в этой комнате. Вызовы, тоже мне! Если вспомнить, сколько раз я мысленно слэшил Томушку с вышеуказанным гиппогрифом, а также драконом, кальмаром и стадом кентавров, то этих "брошенных вызовов" будет столько, что на пальцах не посчитаешь. А если говорить об "особенности", то я могу, скорее, отметить свою высшую степень долбанутости.

Северус фыркнул, до конца не убеждённый, а Питер покрутил пальцем у виска, выражая этим своё отношение к умозаключениям соседа.

— У вас фантазия поживее моей будет, Снейп, вам бы книжки писать.

— Я скорее ботинок отведаю, политый майонезом, чем соглашусь на подобное…

— Так я же не говорил "плохие книжки". Что мне, после первого опубликованного издания по зельеварению запечь вам пару "Оксфордов"?

— Туше, — недовольно пробурчал зельевар и мотнул головой: — Не надо портить хорошую обувь.

Питер, слегка помолчав, нахмурился, а после серьёзно проговорил:

— Снейп, я очень признателен, что вы столько со мной возились, прилагали усилия, чтобы вернуть человеческое тело. Но теперь Томушка мёртв, я достаточно вменяем и мы вполне можем разбежаться. У вас с законом всё в порядке и вам, очевидно, не нужен лишний груз в виде беглого приятеля-пожирателя. Я считаю нечестным и дальше пользоваться вашим гостеприимством.

— Питер, вы же в курсе, что дело не в приказах? У меня тоже есть совесть, хоть и измеряется она в унциях. И утверждать, что меня тяготит забота о боевом соратнике, которому я обязан жизнью, попахивает унижением. Вам не кажется?

— Да ладно, какая там "спасённая жизнь".

Северус еле заметно дёрнул кончиком носа. Знания о каноне позволили ему избежать клыков змеи и сохранить множество других жизней, но говорить об этом не стоило. Поэтому он немного схитрил:

— Там, на поляне, лорд пытал меня и собирался убить. Ваше сражение с Нагайной отвлекло его и я смог скрыться. Если бы не ваше вмешательство, я бы здесь не сидел. Нас бы прикопали по соседству. Да и куда вы пойдёте, Пит! У вас же даже дома нет.

— Буду жить примерно так же, как и жил до того, как оказался шпионом у вас. Я волшебник. А ещё я байбак. В крайнем случае, могу пойти работать в зоопарк… байбаком.

— Ваш полёт мысли неумолим, как удар мизинцем ноги о ножку комода, — скривился зельевар. — Выбросьте это из головы. Мы вполне эффективно существовали последние полгода, меня нисколько не тяготило ваше соседство, поэтому я настойчиво советую вам остаться. Тем более, в одиночку мы будем привлекать намного больше подозрительных взглядов. Одинокого мужчину, живущего где-нибудь на отшибе, с большей вероятностью назовут маньяком.

— А если мы поселимся вдвоём, нас будут принимать за геев. Меня такое не устраивает, я, чтобы вы знали, сугубо традиционных взглядов.

— Пит! — Возмутился зельевар. — Опять у вас на уме сплошные непристойности. Никто нас ни за кого принимать не будет. Если хотите знать, по бумагам мы родственники.

С этими словами он вынул из кармана и бросил на стол пару магловских паспортов, которые успел сделать, пока готовил зелье. Питер с интересом рассматривал документы на имя Себастьяна Перейра и его брата Педро, а потом, склонив голову, поинтересовался:

— Нам же теперь нужно порезать пальцы, смешать кровь, как у индейцев?

— Вы слишком много слушали дона Диего. Если верить карте Мародеров, я вообще ваш отец. Не усугубляйте. Будете братом.

— Здорово, всегда мечтал иметь брата, — признался Питер, а после, скрывая, насколько тронут, подскочил и воодушевлённо заявил: — Мы же теперь будем, как братья Сальваторе в первом сезоне — один добрый, другой красивый… Разумеется, красивый — я. Или братья Винчестеры — бесстрашные борцы со злом. Надо проверить, вдруг у нас есть одинаковые родинки.

— И станцевать со слонами. Уймитесь, Питер, я уже начинаю скучать по тем временам, когда вы были сурком и преимущественно свистели. Хотя и тогда вы несли отменный бред, — понизив голос, вынужден был признать зельевар.

Питер снова посерьёзнел, взмахнул паспортом, и весомо заявил:

— Как я и говорил, вы хороший человек, Снейп. Как вас с такой натурой на Слизерин занесло?

— Точно так же, как и вас на Гриффиндор. По вам Пуффендуй плачет, — проворчал зельевар. Пит ухмыльнулся, глянул на часы и заторопился:

— Батюшки! Время позднее, спать пора. Я пошел, доброй ночи, братишка Себастьян!

И, хихикая, удалился. А зельевар позволил себе выдохнуть. Выдавать Питера за своего родственника было откровенной авантюрой, тот, побуждаемый совестью, мог и взбунтоваться, гордо отказываясь от крова, что почти и произошло. Но Снейп на самом деле считал Питера своей личной ответственностью и не желал выпускать рассеянного, компанейского и совершенно оторванного от реальности сурка из поля зрения. Северус не был "добрым, хорошим человеком", как продолжал упрямо считать Питер-Аня, но всегда платил по счетам. Дав слово оберегать, он не мог забрать его обратно.

А ещё у него имелись вполне прагматичные мотивы — зельевар попросту привык к обществу домовитого соседа. В человеческой форме Петтигрю прекрасно следил за хозяйством, обустраивая быт и позволяя Снейпу не отрываться от экспериментов. Даже в форме сурка он умудрялся наводить порядки, причем компания Питера не вызывала раздражения. Умиротворяющее дружелюбие, которое излучал Петтигрю, успокаивало нервы, и снова оставаться одному, привыкнув к нормальному, живому человеческому общению, больше не хотелось.

Ранее, называя Питера "другом", Северус не ломал себя, и теперь так же спокойно назвал его своим братом. Карта Мародеров оказалась права, ошибившись только в степени родства. После всего пережитого Снейп искренне считал Питера своей семьей, и для него вполне естественным было оберегать единственного родственника, тем более, что он выбрал его сам.

Часть 12. Самый страшный зверь в лесу

Дон Диего с большим недовольством воспринял желание Снейпа уехать из Буэнос-Айреса, но обоим "братьям Перейра" столичный город казался излишне суетливым. Зельевар в принципе предпочитал тишину, а Питер, долгое время пробывший в теле грызуна, утомился от слишком интенсивного