Persona Non Grata - Иван Максименко

«И о чем конкретно они будут спрашивать? Не фальшивые ли документы? Не раздуваю ли я дешевые конспирации? А может у меня ненадежные источники? — рассуждал про себя журналист, подходя к двери студии и кивая головой знакомым телевизионщикам, снующим мимо. — Наверняка половину интервью потом вырежут или исказят мои слова…».

Само по себе, повышенное медийное внимание не обольщало Петера, так как он был не первый год в профессии и разительно отличался от того типа журналистов, которые стремятся прославиться любой ценой, чаще всего при помощи какой-нибудь хорошо продаваемой, но дурно пахнущей сенсации, чтобы потом гордо раздавать интервью налево и направо.

Для него главным был конечный результат и к своим целям он двигался без лишнего шума и надрыва, всегда стараясь оставаться как можно более объективным (некоторые его коллеги считали это юношеским максимализмом) и с чувством азарта докапываться до самой сути проблем. За эти качества к Сантиру всегда относились полярно — его или уважали, или презирали, но единодушно признавали его профессионализм.

— Здравствуйте, Петер, вы как раз вовремя, — к Петеру подскочил ведущий новостей, держа в руках список с вопросами, — садитесь прямо за стол, начнем запись через пару минут.

Петер поздоровался и пошел к дугообразному стеклянному столу с голубоватой подсветкой и двумя бежевыми кожаными креслами, расставленными по его краям. Вокруг суетились операторы, звукорежиссер, гримерша и еще несколько работников, чьими действиями управлял резкий голос главного режиссера, сидевшего за пультом, находившемся в противоположном от стола углу, за стеклянной перегородкой.

Сантир сел на кожаный стол, немного приподнял сиденье, так как ему было низковато, и отпил глоток воды от кружки, поставленной перед ним. Тут же к нему подбежала гримерша. Ведущий тоже занял свое место и, прокашлявшись, начал просматривать приготовленные вопросы, выжидая пока молодая гримерша, закончит пудрить лицо гостя.

24

— …Наш специальный гость сегодня — Петер Сантир, редактор газеты «Нюз Ляйнер», автор ряда громких статей о терроризме в Имагинере, — режиссер дал знак начать запись, и ведущий зачитал текст, мелькающий на мониторе сбоку от объектива камеры, снимающей общий план: — Петер, ваша последняя статья называется «Борьба или заигрывание с имагинерскими террористами?». Имея в виду данные, которыми вы располагаете, как бы вы сами ответили на этот вопрос? Мы, все-таки, ведем борьбу или заигрываем с терроризмом?

— Судя по тому, что мы видим, действия спецслужб и полиции нельзя назвать слишком эффективными. Из-за их непоследовательности и, в некоторых случаях, необъяснимой заторможенности создается впечатление, что с террористами действительно заигрывают, — дипломатично ускользнул от прямого ответа Сантир.

— Но если следовать простой логике, спецслужбам не может быть выгодно разрастание террористической угрозы. Ведь если, не дай Бог, произойдет теракт, отвечать придется именно им. Там ведь недавно и так прошла волна увольнений.

— Я не имел в виду, что у спецслужб есть какой-то коварный план, направленный против собственной страны. Я, скорее, придерживаюсь мнения, что в спецслужбах, в частности в ЦБТ, есть элементы, которые по каким-то лишь им известным причинам препятствуют полноценной борьбе с террористами.

— Кого имеете в виду под словом элементы? — ведущий оживился на слове «элементы» и даже прищурился, ожидая ответ гостя.

— Те, кто обеспечивал прикрытие подозреваемых террористов и представителей наркомафии. У нас нет ни единого документа, который объяснил бы зачем нужно было это делать. Мы видим, что террористы отмывают деньги, занимаются вербовкой, распространяют радикальные идеи, но по каким-то неясным причинам их оставляют на свободе. И это продолжалось несколько лет, с середины девяностых, и лишь после того, как эту тему подняли газеты, ЦБТ начали предпринимать какие-то действия.

— Можете назвать какие-то конкретные имена?

— Приказы исходили в основном из Первого отдела ЦБТ, так что его руководству стоило бы разъяснить свои мотивы. Некоторые другие подразделения ГРУ тоже вмешивались в работу правоохранительных органов и суда, оказывая косвенное содействие подозреваемым террористам.

— У Первого отдела уже есть новые начальник и заместитель начальника. Считаете ли, Петер, что их предшественники являются теми самыми вредными элементами, о которых вы сказали?

— Я не знаю, но мне бы было интересно услышать их точку зрения. Подозреваю, что недавние отставки носят скорее косметический характер и вряд ли кардинально изменят политику ЦБТ и ГРУ.

— Имагинерские спецслужбы ссылаются на подписанные с Вест Лендс и другими странами соглашения. Не это ли объясняет, почему террористов оставляли на свободе? Может они были нужны Вест Лендс для какой-то собственной операции?

— Это объясняет не все. Например, непонятно почему спецслужбы Вест Лендс не смогли остановить террористов, которые совершили теракты 11 сентября прошлого года. Ведь эти террористы до этого провели несколько месяцев в Европе, были замечены даже в Имагинере, разведслужбы нескольких стран одновременно вели за ними постоянное наблюдение, многократно предупреждали спецслужбы Вест Лендс о том, что эти люди замышляют теракт на их территории, — я, кстати, писал об этом статью, — но вестлендеры, при том, что личности большинства террористов им были хорошо знакомы намного раньше сентября 2001 года, почему-то закрыли на все глаза и не смогли предотвратить теракты. Я не понимаю логику действий Вест Лендс. Поэтому не могу согласиться с версией наших спецслужб. Я не хочу, чтобы из-за чьей-то халатности или злого умысла в Имагинере повторился сценарий 11 сентября, даже ради интересов какого-либо иностранного государства.

— Вы считаете, что это выгодно Вест Лендс? Есть много конспиративных теорий, которые утверждают, что сами власти Вест Лендс стоят за терактами 11 сентября, — ведущий как будто пытался нащупать слабое место в доводах журналиста.

— Я не приверженец конспиративных теорий, но считаю, что близкому окружению Президента Стивена Вуда[12] подобная трагедия была в определенной степени выгодна. Ведь всего спустя два месяца после терактов, под предлогом ответного удара и борьбы с терроризмом, началась война в Афганистане, а сейчас даже говорится о возможном ударе по Ираку из-за подозрений, что Саддам Хуссейн может иметь связи с террористическими группировками. Расходы на оборону Вест Лендс подскочили до небес, в стране ведется повальная слежка, многим моим вестлендерским коллегам, которые подвергают сомнению официальную версию 11 сентября, мешают работать и даже угрожают. И все это делается под предлогом войны с терроризмом, который власти настойчиво игнорировали до сентября прошлого года.

— Вы пишете, также, и о встречах двух вестлендерских граждан, представителей неправительственных организаций, с подозреваемыми террористами? Можете подробнее рассказать об этом?

— В документах, которые мы получили, говорится как минимум о семи или восьми встречах, но нет никаких данных о том, каковы были их цели и мотивы, — пожал плечами Петер. — Я тоже хотел бы знать для, чего они встречались, но вряд ли Демарко и Брэдли, — вестлендерские граждане, о которых идет речь, — добровольно раскроют свои карты.

— Вы считаете, что эти встречи не были связаны с профессиональной деятельностью Демарко и Брэдли?

— Я могу лишь гадать, что там происходило, но мне трудно представить, что проблемы демократии можно обсуждать с радикальными исламистами. Вполне допускаю, что их действия были согласованы со спецслужбами Вест Лендс.

— То есть, вы полагаете, что эти встречи могли быть частью какой-то разведывательной операции?

— Вполне допускаю и это, — кивнул Петер.

— А как, думаете, скажется ваша статья на дальнейшей деятельности Брэдли и Демарко в Имагинере?

— Думаю, что правоохранительным органам стоит тщательнее проверить деятельность их фондов. Я отмечу одну очень подозрительную вещь: Брэдли раньше служил офицером в армии Вест Лендс, потом, в середине девяностых, уволился, уехал в Россию и организовал там благотворительный фонд, который был закрыт российскими властями в 1999 году, после того, как выяснилось, что он параллельно финансировал чеченских боевиков. Причем его начальный фонд составляли официальные гранты от правительства Саудовской Аравии и вестлендерского фонда «Международный Фонд Демократического Развития», который, со своей стороны, неоднократно получал финансовую помощь от правительства Вест Лендс. После этого он переехал в Имагинеру и открыл новый фонд, на этот раз не для благотворительности, а чтобы исследовать демократию. Здесь, как мы знаем из документов, он тоже успел наладить связи с исламистами, поэтому меня будет крайне трудно убедить в том, что Брэдли занимается именно тем, о чем он официально заявляет.