Наваждение - Джейн Кренц

— Рада слышать, — ядовито отпарировала Шарлотта. — Но мне бы хотелось добавить: события сегодняшнего утра произошли только благодаря тому, что до мисс Пост дошли слухи о нашей мнимой помолвке.

Он остановился рядом со столом, на котором была установлена огромная линза.

— Ну и при чем тут это?

Она пристально посмотрела ему в лицо.

— А при том, что это ваша идея — объявить о помолвке, и именно наша помолвка привела в мой дом мисс Пост с ее выдуманной историей. Следовательно, вы не имеете права обвинять меня в случившемся. Если уж совсем откровенно, все произошло только по вашей вине.

Бакстер почувствовал себя загнанным в угол. Он ухватился за то, что по какой-то непонятной причине раздражало его больше всего.

— Наша помолвка вовсе не обман.

— Неужели? И как же вы ее в таком случае определите?

Он помолчал, подыскивая подходящее слово.

— Это стратегия.

— Не вижу большой разницы между обманом и стратегией.

— Ну, я-то могу сказать, в чем различие, — возразил он. — Или вы забыли, что наша помолвка позволила нам вращаться в обществе с целью обнаружить убийцу?

Она рассеянно вертела в руках соломенную шляпку, вид у нее был задумчивый.

— Эта хитрая уловка нам очень помогла. Только подумай: благодаря твоей стратегии, как ты ее называешь, у нас теперь есть ключ к разгадке.

— Ключ к разгадке?

— Ну да, разве ты не видишь? — Глаза ее снова вспыхнули. — Когда я стала расспрашивать мисс Пост, она почти прямо призналась мне: ее кто-то нанял, чтобы она разыграла передо мной твою беременную любовницу. Но не сказала, кто именно подговорил ее. Очевидно, целью этого спектакля было уничтожить мое к тебе доверие.

— Очевидно. — У Бакстера засосало под ложечкой. Любая благовоспитанная леди поверила бы в нелепую ложь мисс Пост.

— Кто-то изо всех сил старается расторгнуть нашу так называемую помолвку, — продолжала Шарлотта. — Нам остается только узнать, кому это выгодно.

Бакстер провел рукой по волосам.

— Черт побери!

— Совершенно ясно, что кто-то любыми средствами пытается разорвать наш союз.

— Успокойся, Шарлотта. Вряд ли эпизод с мисс Пост имеет какое-либо отношение к нашим расследованиям.

— Что ты хочешь этим сказать? Он тяжело вздохнул.

— У меня такое подозрение, что ты оказалась всего лишь жертвой злобной мистификации.

Шарлотта непонимающе уставилась на него.

— Кто же мог придумать такую шутку?

— Первый, кто приходит на ум, — мой сводный братец.

— Гамильтон? Никогда не поверю.

— Несколько лет назад я бы тоже с тобой согласился. Мы с Гамильтоном не питаем друг к другу особенно теплых чувств, но до сегодняшнего утра я и не подозревал, что он… — Бакстер замялся, все еще сомневаясь в своих предположениях. — Он завидует мне.

— Завидует?

Бакстер вспомнил затаенную горечь в глазах Гамильтона, когда тот с видимым злорадством рассказывал о том, как уничтожил свой экземпляр «Бесед о химии».

— Знаю, этому нет никаких оснований, но у меня сложилось сегодня такое впечатление.

— Почему?

— Правда, я не совсем уверен, — признался Бакстер. — Его мать наверняка сделала все, чтобы настроить сына против меня. Мериэнн всегда терпеть меня не могла по понятным причинам. Но мне кажется, в его враждебности ко мне кроется нечто большее — я имею в виду не только обиду и боль за мать.

— И что же это?

— Его недоброжелательность по отношению ко мне скорее всего вызвана еще и тем, что отец проводил со мной очень много времени, мы вместе ставили химические опыты в моей лаборатории. — Бакстер поморщился. — Видно, отец еще рассказал Гамильтону об одном рискованном предприятии, в которое я ввязался во время войны. А однажды он заставил Гамильтона прочитать книгу, которую я написал. Все это его страшно бесило.

— Вот оно что. — Шарлотта понимающе взглянула на него. — Значит, младший брат ревнует старшего, поскольку тот пользовался большим вниманием и заботой отца.

Бакстера вдруг охватило знакомое леденящее чувство. Странно, но оно оказало на него успокаивающее действие — видимо, потому, что уже привык к нему. В отличие оттого беспокойного раздражения, которое он недавно испытал, это ощущение он хорошо знал и умел с ним бороться.

— Гамильтону принадлежат и титул, и состояние. Чего же он еще хочет? Я не виноват, что он не разделял увлечения отца науками.

— Согласна, это не твоя вина, но для юноши достаточный повод для ревности, — Шарлотта нахмурилась. — И все же не представляю, как лорд Эшертон мог опуститься до того, чтобы нанять женщину расторгнуть твою помолвку.

— Ты же ведь почти не знаешь Гамильтона.

— Но у меня есть интуиция. И Ариэл он понравился, а она, несмотря на свой юный возраст, очень хорошо разбирается в людях.

— Интуиция, — повторил Бакстер с нескрываемым сарказмом. — Позвольте мне заметить, мисс Аркендейл, интуиция — плохой советчик. Она основана на эмоциях, а не на здравом смысле. Ей нельзя доверять.

— Приходится, когда ничего другого не остается — мягко заметила она.

— Довольно об этом. С проблемами, касающимися Гамильтона, я разберусь позднее.

— Ты не можешь знать наверняка, что за визитом мисс Пост стоит Гамильтон.

— Это наиболее разумное предположение, — сказал Бакстер. — Но суть в том, что ты не должна была встречаться с этой женщиной. Ты сильно рисковала, оказавшись в ее доме.

— Мистер Сент-Ивс, прошу вас…

— Нет, это я прошу вас. — Он обернулся и двинулся к ней, шагая между лабораторными столами. — Больше никаких безрассудных выходок, пока мы не закончим расследование. Ясно?

— Смею вам напомнить, я не подчиняюсь ничьим приказаниям, от кого бы они ни исходили.

Он остановился в нескольких шагах от нее.

— Что ж, это представляет для нас некоторые трудности, не так ли?

Она осторожно положила шляпку на стол.

— Трудностей можно легко избежать, если будете играть в этом деле отведенную вам роль.

— Вы хотите сказать, пока я помню свое место?

— Я бы не стала выражаться столь резко.

— Да, черт возьми, вам бы лучше этого не делать. Я не слуга, мисс Аркендейл.

— А я и не говорила, что вы мой слуга. Тем не менее, это я наняла вас, если вы помните. И чтобы окончательно прояснить ситуацию, скажу вам: я намерена платить вам жалованье за ваши услуги.

— И вы говорите мне о деньгах? После того, что произошло между нами прошлой ночью?

Она вспыхнула и опасливо покосилась на запертую дверь.

— Нет нужды так кричать, сэр. Я прекрасно вас слышу.

— А я никогда не повышаю голоса, поскольку это говорит о неумении контролировать свои эмоции.

Она внимательно посмотрела на него: