Наваждение - Джейн Кренц

Джейн Энн Кренц

Наваждение

Пролог

Лондон

Шарлотта не могла понять, что разбудило ее в такой ранний час: то ли скрип половиц, то ли приглушенные мужские голоса? Как бы там ни было, сон слетел с нее мгновенно. Девушка резко открыла глаза и села в постели. Тревожное предчувствие охватило ее, холодком пробежав по спине.

Сегодня экономка ушла ночевать к себе домой. Отчим Шарлотты, Винтербурн, в последнее время приходил только под утро. Как правило, в этот час Шарлотта и ее сестра Ариэл были в доме одни.

Ей послышалось, как кто-то поднимается по ступенькам и идет по коридору.

Шарлотта отбросила одеяло и, дрожа, опустила ноги на холодный пол. Секунду она стояла в нерешительности.

Снова застонали половицы под чьими-то тяжелыми шагами.

Она подошла к двери, осторожно приоткрыла ее и выглянула в темный коридор. В дальнем углу скрытые во мраке две фигуры, закутанные в широкие плащи, замерли у двери в спальню Ариэл.

Один из ночных посетителей держал в руке свечу. Ее колеблющееся пламя осветило потасканную физиономию Винтербурна, его грубые черты.

— Делайте, что задумали, да поскорее, — пробурчал он, обращаясь к своему спутнику. — И уходите не мешкая. Уже светает.

— Но я горю желанием продлить такое редкостное удовольствие. Нечасто выпадает возможность отведать столь изысканное блюдо — юная девственница, да к тому же из аристократической семьи. Ей четырнадцать, говорите? Прелестный возраст. Итак, имейте в виду, Винтербурн, я не намерен спешить.

Шарлотта застыла на месте от ужаса и гнева. Голос второго ночного гостя напоминал мрачные звуки какого-то музыкального инструмента — он не был лишен своеобразного очарования, и в нем отчетливо слышались властные нотки. Голос, подобный этому, мог бы усмирять диких животных и петь священные гимны. В то же время ничего ужаснее Шарлотте еще не приходилось слышать.

— Вы что, с ума сошли? — прошипел Винтербурн. — Поторапливайтесь, и покончим с этим.

— Вы задолжали мне изрядную сумму, Винтербурн. Не думаете же вы, что несколько минут с этой юной и весьма дорогостоящей девственницей полностью возместят ваши долги? Я требую часа — не меньше.

— Это невозможно, — пробормотал Винтербурн. — Спальня ее старшей сестры находится в конце коридора. Эта девчонка — сущая чертовка. Совершенно неуправляемая. Если вы разбудите ее, я не ручаюсь за последствия.

— Ну, это ваша забота, а не моя. Вы ведь хозяин дома, не так ли? Разрешаю вам поступить с ней по своему усмотрению.

— Но что, черт побери, мне делать, если она проснется?

— Заприте ее в комнате, свяжите, заткните рот кляпом, избейте до полусмерти — мне наплевать, какими средствами вы этого добьетесь, но я не желаю, чтобы кто-то мне помешал получить удовольствие.

Шарлотта осторожно прикрыла дверь спальни и окинула обезумевшим взглядом залитую лунным светом комнату. Она глубоко вздохнула, стараясь привести в порядок свои смятенные чувства, и на цыпочках прошла по ковру к сундуку, стоявшему у окна.

Торопливо вставив ключ в замок, она открыла сундук и отшвырнула два одеяла, лежавшие сверху. Ящик с отцовскими пистолетами находился на самом дне.

Шарлотта схватила ящик, раскрыла его дрожащими пальцами и вытащила тяжелое оружие. Пистолет не был заряжен. Но у нее нет ни пули, ни пороха, чтобы зарядить его, а самое главное — времени разобраться, как это делается.

Шарлотта метнулась к двери, распахнула ее и скользнула в коридор. Интуиция подсказывала, что незнакомец, который хотел изнасиловать Ариэл, из двух ночных посетителей наиболее опасен. Она понимала, что малейшее проявление страха или неуверенности, не говоря о паническом ужасе, который владел ею сейчас, только подзадорит его.

— Не двигайтесь, или я убью вас, — тихо, но твердо предупредила Шарлотта.

Винтербурн вздрогнул от неожиданности и отшатнулся. Пламя свечи, которую он держал в руках, осветило его открытый в изумлении рот.

— О дьявол, Шарлотта!

Спутник Винтербурна не спеша обернулся. Полы его плаща мягко зашуршали. Свеча не отбрасывала на него света, а широкие поля шляпы и высокий воротник сюртука полностью скрывали лицо.

— Ага, — негромко пробормотал он. — Полагаю, это и есть старшая сестрица?

Шарлотта только сейчас заметила, что стоит в полосе лунного света, льющегося из окна ее спальни через открытую дверь. От незнакомца наверняка не укрылось, как линии ее тела просвечивают сквозь тонкую льняную рубашку.

В этот момент Шарлотта всем сердцем жалела, что пистолет, который она сжимала в руках, не заряжен. Девушка никогда раньше ни к кому не испытывала такой ненависти, как сейчас к этому человеку. И ни разу ею не владел такой отчаянный страх.

Воображение ее так разыгралось, что она чуть не лишилась рассудка. Ей казалось, что незнакомец этот и не человек вовсе, но исчадие ада.

Шарлотта не ответила на реплику. Вместо этого она крепче сжала пистолет, тщательно прицелилась, как если бы он был заряжен, и взвела курок. Характерный щелчок резко прозвучал в наступившей тишине.

— Черт подери, девчонка, ты в своем уме? — Винтербурн рванулся вперед, но тут же остановился как вкопанный. — Опусти пистолет сейчас же.

— Убирайтесь! — Шарлотта держала пистолет обеими руками, не спуская глаз с таинственного незнакомца в черном плаще. — Убирайтесь оба сию же минуту.

— Мне кажется, она намерена спустить курок, Винтербурн. — В насмешливых переливах незнакомого голоса звучало нескрываемое удивление.

— Не посмеет, — пробормотал Винтербурн, но, тем не менее, сделал шаг назад. — Шарлотта, послушай меня. Не будь дурочкой, образумься. Ну скажи, неужели ты способна хладнокровно застрелить человека? Тебя же могут повесить за это.

— Значит, так тому и быть. — Шарлотта продолжала сжимать рукоятку пистолета.

— Перестаньте, Винтербурн, — негромко приказал его спутник. — Уходим, да поживее. Эта невинная крошка полна решимости всадить пулю в одного из нас, и мне сдается, что она выбрала своей мишенью мою особу. Ни одна девственница не стоит того, чтобы из-за нее претерпеть столько неприятностей.

— А как же мой проигрыш? — дрожащим голосом спросил Винтербурн. — Вы обещали вернуть мне долговые расписки, если я отдам вам младшую из сестер.

— Похоже, теперь вам придется изыскивать другие пути возвратить мне долг.

— Но у меня нет другой возможности заплатить вам, сэр! — в отчаянии воскликнул Винтербурн. — Даже если я продам все, что имею, и то не покрою всей суммы проигрыша. Драгоценности моей покойной жены исчезли неизвестно куда. Осталось только столовое серебро. Да ведь и домом я не владею, а всего лишь снимаю его.