Черное солнце Афганистана - Георгий Свиридов

Корниловский продумал все до мелочей. Каждый пункт программы тщательно отработал и согласовал с командиром полка, получив его одобрение. У подполковника Белозерского своих хлопот было по самое горло. Он знал, что уже готовится и буквально в ближайшее время начнется крупномасштабная боевая операция в Панджшерском ущелье. В ней будут задействованы многие боевые части пехоты и мотопехоты, танковые подразделения, многое ляжет на плечи авиации и, особенно, на его вертолетный полк. Заниматься корреспондентом подполковнику просто было некогда, и он полностью доверился своему замполиту.

— Это все по твоей части, тебе и карты в руки, — сказал Белозерский. — Действуй!

Получив «добро» командира полка, Корниловский развернул бурную деятельность. Он намеревался обустроить корреспондента «на самом высшем уровне», чтоб тот остался доволен пребыванием у вертолетчиков и выдал потом в окружной газете самый положительный материал. А печатное признание заслуг, как хорошо знал замполит, служит веским аргументом при представлении к наградам, для повышения по службе и получения внеочередных воинских званий.

Главным мероприятием, естественно, должен стать вечерний прием. Но какой «сабантуй» можно сообразить в офицерской столовой, где нет никаких деликатесов, а одна мясная тушенка да килька в томате? Все продукты привозились из Союза, во избежание отравления личного состава. Высокое начальство даже горделиво хвасталось, что у афганской стороны «ничего не берет, кроме воздуха».

А тушенкой и воздухом корреспондента потчевать не станешь, себе обойдется дороже. Для проведения «сабантуя» на должном уровне нужны средства. И замполит направился к начальнику аэропорта.

Сайяф Файзуни встретил замполита приветливо, льстивыми словами восточного красноречия. А когда узнал о том, что его русскому другу срочно нужны «взаймы на короткое время» афганские деньги, тут же вынул из кармана брюк увесистый кожаный кошелек. Боковым зрением хитрый афганец уловил алчный блеск в глазах Корниловского. Файзуни, дразня замполита, не спеша, раскрыл кошелек, набитый крупными купюрами.

— Сколько нужно моему русскому другу и боевому товарищу?

Замполит назвал приличную сумму и тут же мысленно испугался.

— Понимаешь, дружище Сайяф, к нам прилетает корреспондент газеты, — дружески сообщил он. — Мне нужно устроить русское гостеприимство с лучшей афганской закуской.

— Я все понимай! К нам тоже приезжает афганское большое начальство и их надо хорошо принимать, угощать и обязательно давать подарки.

С этими словами он дал замполиту в два раза большую сумму, чем тот просил.

— Бери, мой русский друг и товарищ! Не стесняйся! Вернешь эти бумажки, когда у тебя появится такой возможность.

Замполит поблагодарил и торопливо спрятал деньги в карман.

— Постараюсь организовать так, чтоб корреспондент смог и тебя сфотографировать для газеты с нашими солдатами.

— Это совсем даже не надо! — ответил Файзуни.

Он был очень доволен встречей с Корниловским. «Если Аллаху будет угодно, — думал Сайяф, — то с поддержкой замполита нам удастся заманить этого корреспондента в город, в магазины, на базар и там захватить его…»

А крупная сумма, которую начальник аэропорта выдал замполиту, была лишь оплатой за секретную информацию, хотя сам Корниловский об этом не подозревал.

3

Выйдя из кабинета начальника аэропорта, замполит, вполне довольный собой, заторопился к майору госбезопасности Гришину. Он знал, что этот советник ХАДа, не в пример иным советникам, пользуется уважением и большим авторитетом у местного начальства. Корниловский напомнил Гришину его давнее обещание «устроить встречу командования полка с руководством провинции».

— Григорий Афанасьевич, вы мудрый мужик и понимаете, что сейчас для такой встречи выпал самый подходящий момент, — доказывал замполит. — В Джелалабад прилетает корреспондент нашей окружной газеты, из Ташкента, и такая встреча может получить свое отражение в печати.

Но реакции, на которую рассчитывал Корниловский, со стороны советника не последовало. Гришин терпеть не мог любую показуху и всегда возражал против дешевой парадности.

— Ничего обещать не могу, — сухо сказал он, — но постараюсь проработать этот вопрос с руководством.

Однако Корниловский получил желаемое. Слова «корреспондент» и «газета», а тем более из самого Советского Союза оказались магическими. К удивлению Гришина, они возымели действие на руководителя ХАДа провинции.

— Давайте, обязательно организуем встречу с нашим партийным руководителем и губернатором в одном лице, — обрадовано сказал Саид Азамат. — Давно пора познакомить его с командованием полка. А присутствие прессы очень даже хорошо и нужно. Братская встреча представителей советской армии и партийного руководства провинции Нангархар. Нужно, чтобы были не только командир полка и замполит, а с ними прибыли бы и отличившиеся офицеры. Небольшая такая делегация. И мы с вами, мой дорогой друг Григорий, обязательно там будем присутствовать.

Возражать было бесполезно. Афганцы любят покрасоваться и показать себя. Это у них в крови. Гришину ничего не оставалось, как сообщить замполиту, что «поднятый им вопрос получил положительное решение у руководства провинции».

Корниловский довольно улыбнулся: все проблемы по встрече представителя окружной прессы «на высоком уровне и как подобает» были решены. А сам подумал: «Теперь приступим к решению второй задачи с одним неизвестным, но положительным итогом…»

4

Замполит занялся осуществлением основного широкомасштабного мероприятия — антиалкогольной компании «Борьба с пьянством личного состава». С должным размахом и подобающей шумихой.

Он подобрал группу партийных и комсомольских активистов из числа младших командиров и штабников. Провел закрытое совещание. Проинструктировал каждого и внушил всем, что они выполняют «важное партийное поручение, лично участвуя в таком политическом мероприятии».

В назначенный Корниловским час «Х», группы активистов с пустыми объемистыми сумками заняли исходные позиции на территории части. По условному сигналу замполита, они дружно ринулись проверять палатки, модули и спальные места рядового, сержантского и технического состава, их рабочие места, складские помещения, ремонтные, оружейные и иные мастерские летного полка. Проверка превратилась в массовый обыск… Через пару часов операция была завершена. Вернее, ее первый этап.

В кабинет замполита потянулись группы активистов. Довольные и торжествующие они несли тяжелые сумки, из которых выпирали головки литровых и полулитровых бутылок темного и прозрачного стекла, пузатых и плоских, круглых и вытянутых. Немало было и трехлитровых банок с плотными крышками, канистр и бидонов. В отобранных емкостях была разлита качественная отечественная водка, привезенная из Союза, различного рода спиртовые настойки, крепкий самогон, спирт, кишмишевка — самодельная афганская водка, перебродившая и недобродившая едко-пахучая брага. На каждой посудине по указанию замполита были записаны звание и фамилия того, у кого она была изъята.

А на следующий день началось главное представление — на построении личного состава полка было устроено показательное разбивание бутылок и бутылей.

Замполит отличился. Вызывалась очередная жертва, у которой было изъято спиртное, перед строем полка виновнику — солдату или сержанту — вручался короткий металлический ломик, и он сам, своими руками должен был разбить вдребезги накануне найденную и изъятую у него спиртосодержащую посудину…

5

Корреспондент военной газеты капитан Серегин был приятно удивлен и обрадован тем, что нежданно-негаданно попал на столь важное и значимое мероприятие.

— Меня в штабе армии даже не предупредили. Своевременно это и актуально! Я бы раньше к вам прилетел.

— Мы ж не на показуху работаем, извините за прямоту, — скромно сказал ему Корниловский. — Нам прежде всего результат важен. Воспитание сознания и ответственности при исполнении своего долга у каждого солдата, сержанта и офицера!

— Ваша инициатива, ваш нестандартный подход к решению такой злободневной проблемы, — вы даже себе и не представляете! — имеет очень даже важное значение!

Лобастый, с крупными залысинами и острыми маленькими глазками на скуластом лице, щуплый ростом капитан Серегин суетился, выбирая удобную позицию, и неустанно щелкал объективом фотоаппарата.

Командир полка был внешне суров, «держал лицо», а мысленно был доволен стараниями замполита и похвальбой корреспондента.

Когда же основное мероприятие окончилось, Белозерский спросил: