Тайная жизнь гаремов - Ольга Дмитриева

Они могли (в сопровождении старших родственниц) ходить в баню и мечеть, а также присутствовали на празднествах, где для них отводились специальные места. Для жен бедняков свобода была еще менее ограничена, что объяснялось их образом жизни, связанным с работой в полях, садах и по дому.

Дома богатых персов являлись скромным подобием дворца шаха. Свято соблюдалась и неприкосновенность жилища. По Корану входить в дома без разрешения их хозяев запрещено, и даже посланцы повелителя, явившиеся за опальным царедворцем, не смели проникнуть в женскую половину, терпеливо ожидая, пока виновный выйдет к ним оттуда сам.

Дома были устроены с учетом всех особенностей жаркого и сухого климата страны. К улице они, как во многих восточных странах, были обращены глухой стеной. Крытые помещения использовались в основном в холодное время года, а в теплое — большую часть времени проводили на крытой террасе, во дворе или в саду. Ночью искали прохладу на крыше, где устраивались постели, а днем — во внутреннем дворике у бассейна.

Персы были умеренны в еде. Даже в богатых домах горячую пищу летом и зимой подавали один раз в день. Ежедневный рацион был прост и богат овощами и фруктами, в него входили сыр, творог, простокваша, овощи, засахаренные и свежие фрукты и виноград. Приготовление же и хранение мясной пищи требовало столь значительной затраты времени и сил, что даже местные жители нередко покупали ее на рынке.

Приглашение посторонних людей к столу и раздача еды нищим считалось в Персии делом богоугодным, свято соблюдался и закон гостеприимства. Почетных гостей принимали в приемном зале в мужской половине дома или в отдельном строении посреди сада. Званый вечер в персидском доме имел свои особенности, заканчиваясь, а не начинаясь трапезой. Вначале гости услаждались длительной беседой с курением кальяна, кофе, вином (последнее за исключением набожных семейств), и лишь затем следовал обильный обед, длившийся не более получаса под музыку специально приглашенного в дом оркестра. Музыку персы любили страстно, что отмечали все путешественники, страдающие от ежевечерних звуков экзотических музыкальных инструментов. Званый обед даже в самых богатых семействах состоял из десятка горячих мясных и рыбных блюд, овощей, зелени, острых подливок и маринадов. Обильно употреблялись сласти и холодные напитки — щербеты из сока лимона, граната и других фруктов.

Персидская свадьба имела много сходства с турецкой. Приданое везли на животных в блестящем свадебном караване. В полночь подруги приводили невесту к мужу. Обычай требовал, чтобы она не давала снять с себя покрывало без сопротивления, что объяснялось отнюдь не девической стыдливостью — скорее тонким расчетом, который, как и многое другое, входил в сложную систему управления мужьями.

Ссоры и разногласия в семейной жизни, согласно Корану, старались улаживать при посредничестве родственников, как со стороны мужа, так и жены. И даже в случае серьезных проступков их не рекомендовалось изгонять из дома. Англичанин Уильс, приезжавший в Тегеран в XIX столетии, посетив тюрьму, не нашел там женщин. Подлежащие «перевоспитанию» содержались в домах местного духовенства, искупая трудом такие проступки, как ненужные траты, леность в уходе за домом и детьми, празднословие, нерадивость в отправлении супружеского долга (не путать с неверностью) и так далее.

Персы довольно хорошо обращались с женами, и умная женщина часто приобретала влияние на своего господина. Разумеется, многое зависело от ее индивидуальности, но и не только. Однажды один врач-иностранец обратил внимание на бумажку с какими-то письменами, привязанную к руке своей пациентки. На вопрос: «Что это?» — евнух безнадежно махнул рукой, ответив: «Женский коран». Речь шла о тайном женском кодексе, или своде законов, который создали персиянки, чтобы улучшить и облегчить свою жизнь. Этот кодекс являлся замысловатой смесью старинных гаремных обычаев, древних языческих верований, народных предрассудков и установлений Ислама. Сохраняемый в рукописи кодекс тщательно прятался обитательницами гаремов от мужей, которые стремились уничтожить его. Кодекс складывался веками и был очень тщательно проработан, предусматривая все, что могло составить «женское счастье». И выполнение его законов не только вошло в привычку, но стало традицией, соблюдаемой столь же тщательно (если не более), чем установления веры.

Гибко используя установления кодекса, персиянки сумели сохранить определенную свободу действий, а сам он, передававшийся ранее из уст в уста, был затем зафиксирован письменно. Начал записывать его некий Мир-Дамед, которому помешала довести это дело до конца безвременная кончина. Затем Фатх-Али-шах, изумленный силой влияния женского учения в своем многочисленном гареме, приказал принцу Мохаммед-Мирзе собрать и опубликовать «женский коран».

Принц выполнил свою задачу, пересказав его стихами. Он назвал их «Адаб уннисса» («Обычаи женщин»). И в предисловии поведал следующее: «Мир-Дамед, да благословенна память его, хотел приподнять покрывало, скрывавшее порочные учения и тайные привычки наших женщин. Он начал с того, что стал внимательно следить за их поведением. Затем он привел в порядок записи историй, которые сообщили ему несколько кумушек в Исфахане, считавшихся исключительно компетентными».

Уникальный труд состоит из шестнадцати глав.

Первая глава повествует о женщинах, которые прославились в тонкой науке подчинения сильного пола своим желаниям и воле. Подобных дам было немало в различные эпохи, но до XIX столетия дошли имена: Кулсун-Нене, Хале-Джан-ага, Биби-шах-Зейнеб, Баджи-Яс-мин и Деде-Бесмара, и персиянки, преданно почитающие их память, свято придерживались всего, чему учили и что завещали эти выдающиеся женщины.

Вторая глава повествовала о различных видах омовения, о времени и способах очищения, предписываемых Исламом, которым придают огромное значение мусульмане. Но пять «законодательниц», вольнодумно не обращая на эти предписания никакого внимания, освобождают женщину от омовения, если она только что нарумянила лицо, подвела ресницы и напудрила щеки золотой пылью. Обойти омовения дозволялось и когда муж, отправляясь путешествовать, не оставлял своей жене денег для оплаты бани; если он обещал подарить ей украшение или банный фартук (лунг), но пока не сдержал обещание и так далее. Все эти мелочи трактовались в «женском коране» с серьезностью невероятной.

В третьей главе рассматриваются случаи, когда женщина может отказаться от молитвы (намаза). Здесь ей тоже дается определенная свобода. Это делается, когда она услышит звуки музыки, особенно грохот тамбурина («Если же вы, напротив, будете ее продолжать, то вы безбожницы и нечистоплотны»).

О молитве не может быть речи в день помолвки — самого важного события в жизни женщины. Молитвы, по кодексу, следует оставить мулле, а представительницы слабого пола должны вместо этого принимать самое активное участие в торжестве, получая всевозможные удовольствия от празднества. Молитву же можно оставить и до следующего дня.

Грешно молиться в день возвращения супруга из путешествия, ибо только ему одному нужно посвятить каждое мгновение, а это является богоугодным делом.

Отказаться