Традиции & Авангард № 2 (5) 2020 - Литературно-художественный журнал

подумала, что она – ведьма, она говорила: «Пистис, эльпис, агапэ». А оказалось, это хорошие слова, только не по-нашенски. Она – Пистис, потому что Вера. А я – Ага- пэ, потому что Любовь. А Эльпис – это Надежда. Вера, надежда, любовь. Надежда между нами, но ее нет. Только мы, Любовь и Вера. А «Капитанскую дочку» я читать не буду, она слишком толстая. И вообще, мне больше стихи нравятся, потому что там в рифму и они короткие. Все. Ошибки проверять будете?

Вера берет тетрадь, глядит в нее. В это время Люба садится за машинку, дошивает платье.

Вера. «Не по-нашенски» – нет такого слова.

Люба. Ай, ладно! На четверку сканает.

Вера. Тебе у глаголов «ться» – «тся» повторить надо.

Люба заканчивает шитье, надевает на себя платье.

Люба. Ну как?

Вера откладывает тетрадь и оглядывает Любу в платье.

Вера. Мешком сидит. Ты похудела, что ли? Ушить надо.

Люба. Не надо! Мне и так красиво! Я в этом платье отсюда уйду!

Вера. За шесть лет оно тебе и мало станет. Для выхода другое сошьем.

Люба. Почему шесть? Может, меня досрочно освободят? Жопой чую, скоро откинусь. И – побегу!

Вера. На мост? В луже извозиться?

Люба. Или в парк на дерево! Заберусь на него, сяду и буду дышать!

Вера. А дальше что?

Люба. Работать пойду. Замуж выйду. Ребенка рожу.

Люба хватает с нар подушку и запихивает себе под платье.

Люба. Однажды нам кино показывали, только я название забыла. Я поглядела на женщину и тоже захотела пузатой ходить!

Сцена 5

Дверь открывается, в камеру входит святой отец.

Святой отец. Можно?

Люба. Святой отец!

Вера (сквозь зубы). Я же просила не приходить…

Святой отец. Здравствуйте, Вера Тимофеевна. Добрый день, Любовь. Что это у тебя?

Люба (покраснев, убирает подушку с живота). Это… мечты мои!

Святой отец. Хорошие мечты. Почему не пришла сегодня? Я о трех сестрах сказывал. Вере, Надежде и Любови.

Люба (рычит на Веру). Я сочинение писала!

Святой отец. Ставь чай. Договаривались же в прошлый раз.

Люба принялась суетиться, собирать на стол.

Святой отец. Подруги твои внимательно слушали, вопросы задавали.

Люба. У меня нет подруг! Я сама по себе.

Все усаживаются за нехитрый стол.

Святой отец. Есть надежда, что многие ко Христу придут. Когда выйдут, будут хорошими людьми, добрыми женами своим мужьям.

Вера не то усмехнулась, не то хихикнула. Повисла неловкая пауза.

Люба. Платье сшили, хорошо? Мне чалиться еще года четыре от силы. Если не примут меня нигде, в монастырь же можно?

Святой отец. Для этого в Бога уверовать нужно.

Люба. Дык я уже уверовала! (Шепотом.) Я даже разговариваю с ним. Вопросы разные задаю. И такое чувство, что он мне отвечает! Не словами, нет… Я просто чувствую, что рядом кто-то есть! Вы меня еще молиться как следует научите, окей? Отче наш на небесах! А то я как машка какая-то перед ним!

Святой отец. Любовь, то, что ты разговариваешь с Господом, и есть молитва! А мать Христа, чтоб ты знала, звали Мария.

Люба. Опупеть! Машки, выходит, святые?!

Святой отец. А Новый Завет ты читала?

Люба. Пыталась. Но там будто не по-русски написано. А про сестер мне тоже расскажете?

Святой отец. Жили во втором веке от Рождества Христова София и три ее дочери…

Люба. Пистис, Эльпис, Агапэ. Вера, Надежда и Любовь.

Святой отец. Они умерли мученической смертью из-за своей веры во Христа. Император Адриан хотел заставить их отказаться от веры в пользу язычества, но ни Софья, ни дочери ее не отказались. Тогда Адриан подверг их жестоким испытаниям. Софью он не тронул, но заставил смотреть, как издеваются над ее детьми: старшую, Веру, было ей, как тебе сейчас, на глазах матери беспощадно били кнутами, отрывая части от ее тела. Потом они положили ее на раскаленную железную решетку. Силой Божией огонь не причинил никакого вреда телу святой мученицы. Обезумевший от жестокости император не вразумился чудом Божиим и велел бросить Веру в котел с кипящей смолой. Но по воле Господней котел охладился и не причинил исповеднице вреда. Тогда император велел отрубить ей голову.

Люба (со слезами). Вот гад!..

Святой отец. Расправились и с Надеждой, и с Любовью. Любовь была самая младшая. Ей было девять. Ее привязали к колесу и били палками, а затем отрубили голову. За верность Христу церковь причислила сестер и их мать к лику святых.

Вера. А Надю тоже канонизируйте, святой отец?! Ведь и она мученической смертью умерла. Ее и пинали, и на груди у нее прыгали!

Люба сжалась. Святой отец хотел было прикоснуться к Вере, но она не далась.

Святой отец (с болью). Раба Божья Надежда погибла не за Христа. Потому не может быть причислена.

Вера (орет). А за что она погибла?! И для чего родилась? Почему Бог дал ее? А потом забрал ее?!

Люба. Это не Бог забрал! Это я ее убила! Бог ни при чем! Он добрый! Он всех любит!

Вера. Замолчи! Не могу больше! Не приду больше! (Барабанит.) Откройте! Выпустите!

Люба (бросается к Вере). Вера Тимофеевна, не уходите! Святой отец, помогите!

Вера (опускается на пол, плачет). Я больше не могу… я думала, что могу, а я не могу! Все, конец, конец! Не могу ни простить, ни принять, ни любить тем более! Я сдохнуть хочу! (Отталкивает Любу.) Чудовище, не тронь меня! Не верую! Не люблю! Не надеюсь! Проклинаю тебя, собака! Себя проклинаю! Дьявол! Убийца! Пустите меня…

Святой отец (крепко прижимает Веру к себе). Вера, Вера, родная, приди в себя! Вернись ко мне!

Вера. И тебя проклинаю, сволочь ты последняя! Всю жизнь в молитвах провел! И где твой Бог?!

Некоторое время святой отец держит Веру в руках, пока та бьется, но вскоре Вера затихает. Люба в ужасе глядит на них.

Люба (страшным шепотом). Святой отец… Вы… вы…

Святой отец. Да.

Люба. А вы знали, что я…

Святой отец встает и помогает Вере встать, сажает на нары.

Люба. Как в первый раз пришли – знали?..

Вера. Мне говорили твои прихожане, чтоб я не ходила к ней, а я хожу и хожу. Пытаюсь понять, принять, смириться! Простить, полюбить! Служить ей пытаюсь! Ты говорил, от этого мне легче станет! А я вижу ее и – не-на-ви-жу! Вижу и ненавижу! И себя ненавижу! И тебя ненавижу! Пытаюсь делать ей добро, а руки так и тянутся придушить!

Святой отец. Люба – ребенок. Такой же ребенок, как наша Надя.