Традиции & Авангард № 2 (5) 2020 - Литературно-художественный журнал

Некоторое время Вера молчит.

Вера. Я тебе не мама…

Люба. Вы мать мне. Так отец сказал. И у вас с ним будут еще дети, мои братья и сестры.

Вера. Никаких детей у нас с ним не будет. Я, когда Надя родилась, втайне от мужа таблетки пила, чтобы не забеременеть вновь. Хотя нам по вере не положено…

Люба. Отец давно не приходил ко мне. И на проповедь не приходит. Он здоров?

Вера. Люба… Когда выйдешь, иди вот по этому адресу. (Пишет адрес.) Там мои родители. Они помогут тебе устроиться.

Люба. Отец говорил, что после освобождения я у вас буду жить.

Вера. У нас ты жить не будешь.

Люба. Я понимаю… Я знала. Вы никогда не простите меня за Надю.

Вера вдруг сползает на пол, мнет свое лицо.

Вера (воет). Я себя не прощу за Надю!..

Люба. Вы не виноваты! Это все бесы! Моими руками! (Кидается успокаивать Веру.) Они и вас в тот момент отвлекли!

Вера. Она же дочка! Она же моя дочка!..

Некоторое время Вера, будто зверь раненый, воет, а Люба пытается угомонить, уговорить ее. Обе крепко слились друг с другом, но Вера вдруг отстраняется от Любы.

Вера (страшным шепотом). Люба. Я видела.

Люба. Кого?

Вера. Тебя.

Обе во все глаза глядят друг на друга.

Вера. Я видела. Как ты вскочила, подтянула штаны и бросилась на Надю. Я видела.

Люба не сразу приходит в себя.

Вера. Я договорила по телефону и собралась было позвать Надю домой. Гляжу, ты бросаешься на нее, валишь ее на землю. И… я… (задыхается) отвернулась… и… сделала… вид… что продолжаю… говорить!..

Люба сидит как вкопанная. Затем ползет, встает, то одно возьмет, то другое, то в один угол камеры попятится, то в другой. Вера все еще на полу.

Вера. Я видела! Видела! Видела! Я хотела побежать, вырвать от тебя дочь, но опять отвернулась, досчитала до десяти и подумала, что уж теперь-то точно, наверняка! Насмерть!.. (Долгая пауза.) Не в тебе одной бесы, Любовь.

Через некоторое время Люба берет комок – фото Нади, расправляет его, всматривается. То на фото глядит, то на Веру.

Вера. Отчего Бог дает алкоголикам здоровых детей? Почему он вообще дает им детей?! Твоей матери, например? А нормальным людям – либо больных, либо не дает вовсе? Все эти годы ты таращилась на Надю. Неужели не заметила, что она – не умная?! Что у ней никаких мыслей нет! У нее же это на лице написано!.. Муж говорил, что такой ребенок дан Богом для очищения рода! А что плохого в моем роду?! У меня все глубоко православные в сто пятом поколении! С детства меня заставляли все посты соблюдать! Стихи наизусть учить! Службы стоять! В хоре петь! Подруги гуляют, а я пою! А я тоже хотела гулять, играть! Бог с детства был для меня тюрьмой!

Я уже в институт поступила было, но отец выдал меня замуж за такого же, как он сам! И продолжилась эта невыносимая божественная жизнь! (Пауза.) И вдруг – ребенок! Я радовалась, так радовалась!.. Но моя дочь оказалась инвалидом!.. Умственно отсталой! Синдром Ретта, редкое генетическое заболевание. Вот тебе и Бог! Я его сразу возненавидела! Муж говорил, что Надежда – не инвалид, но ангел во плоти! Господи! Не нас очищать-то надо! Мы и так – чистые! Ты бы лучше ее мать очистил! Тут полна тюрьма ей подобных выродков!

Люба медленно идет к раковине, пьет воду, умывается.

Вера. Я сначала уговорила себя, что и правда не видела, как ты Надю бьешь. Что ты – чудовище, напала на мою дочь и убила ее. Убивалась от облегчения своего, что теперь я свободна, и от ужаса, что причастна к этому убийству. (Пауза.) Как такое может быть?! Сердце и болит, и поет?! И кровью обливается, и радуется?! Сначала я думала, что врачи ошибаются, что мой ребенок будет как все. Пока она была малышкой, никто и не замечал, что она… особая… Я ее любила. Грудью кормила и думала, что рассмеюсь в лицо врачам, которые назвали мою девочку умственно отсталой. Но чем больше она росла, тем больше я понимала, что не хочу ее рядом с собой, в своей жизни не хочу! Ни ее, ни ее проклятого отца! Но я, как меня с детства приучали, смирилась и жила, не в силах ничего изменить. Терпела ее. Мучилась ею, собою, мужем своим. Ненавидела себя за то, что не люблю ее! И вдруг – ты! Спасенье мое! Несчастье мое!

Через некоторое время Люба обретает дар речи.

Люба. Отец знает?

Вера мотает головой.

Люба. Кто-то другой?

Вера (с иронией). Только ты, я да Господь Бог. Если тебе будет легче, знай: ты убила того, кто никогда бы никем не стал. Ни врачом, ни актрисой… ни даже монашкой в монастыре.

Люба. Это ничего не меняет. Я убила человека. Не я ей жизнь дала, не мне и отнимать.

Вера (внимательно глядит на Любу, убирает с ее лица прядь волос). А ты и правда очень изменилась за эти годы. Если бы ты не попала в колонию, то, возможно, осталась бы прежней. Трудный подросток. Позже – придорожная шлюха… (Пауза.) Надя часто мне снится. Она ведь не сразу умерла, не на детской площадке, а в реанимации. Ей еще операцию делать взялись! Я в оцепенении стояла и сама не знала, чего ждала: то ли смерти ее, то ли жизни. И когда ее в реанимацию положили, меня к ней пустили. И тут я поняла, что натворила. Выживет она или нет, а мне спокойной, вольной жизни, к которой я так стремилась, не будет никогда!..

Некоторое время Вера и Люба молчат.

Люба. Вера Тимофеевна, вы… Ждите меня дома. Возвращайтесь к отцу. Я буду молиться за вас. И вы молитесь, чтобы Бог успокоил ваше сердце.

Вера. Я не умею молиться…

Люба. Вы просто говорите с Ним, это и есть молитва.

Вера (с болью). Я не могу говорить с тем, кого не вижу!

Люба (порывисто обнимает Веру). Вы меня спасли! Сами погибли, а меня спасли!

Вера. Я себя спасала! Себя, не тебя!

Люба. Я чуть с катушек не съехала от заботы вашей! Меня с первого дня отрицалы заставили за делюгу ответить. Я здесь совсем одна была! И до колонии совсем одна! И вдруг – вы! Мы всегда, всегда будем вместе.

Вера (вырывается от Любы). Я пропала, Люба. Я –