Книга камней - Лэйна Джеймс

Человек шесть служанок столпились около королевы с расческами в руках. Она с раздражением вытолкала их прочь и позвала в комнату Сандаал, плотно закрыв за ней дверь.

— Ваше величество?

— Ты действительно хочешь присутствовать на всей скучнейшей церемонии коронации?

— Конечно, ваше величество, — отважно сказала девушка, хотя выражение ее лица утверждало обратное.

Джессмин отвернулась.

— Все знают, что ты не питаешь никаких чувств к герцогу Госни, но все знают также, какие чувства герцог испытывает к тебе.

— Ваше величество…

— Подожди, пожалуйста, пока я закончу! — Королева опустилась на край кровати. — Колдовство — опасное развлечение, опасное и нелегкое. Дэви обладает своим Камнем совсем недавно, и никто не учил его обращению с ним. По неизвестной причине он решил учиться сам, и вот теперь он заблудился в Снах. Большая вероятность, что он умрет. Те из нас, кто любит его, уже давно пытаются позвать его домой. Но мне кажется, что ты — единственный человек, которому он захочет ответить. — Стоящая около двери Сандаал побледнела. — Можешь ты пойти к нему хотя бы ради меня, если не ради него?

Леди Д'Лелан склонила голову:

— Я сделаю все, о чем вы просите меня, ваше величество.

— Я думаю, что это самое большее, на что я могу рассчитывать, — горько заметила королева.

В соседней комнате Катина выгнала прочь не в меру усердных фрейлин и сама занялась волосами королевы. Нянька понесла Лилит в ванную — сменить пеленки, чтобы это неудобство не могло омрачить празднества королевы. Наконец все было готово. Длинный шлейф королевского платья поддерживали двенадцать нежных рук. Они последовали за королевой вниз по коридору. Все, кроме Сандаал, которая свернула в противоположную сторону.

Тронный зал был гораздо больше самого огромного в Сторожевом замке. Вдоль стен тянулись три этажа галерей, и, хотя снаружи солнце едва село, все три были полны до отказа. В воздухе уже висел устоявшийся запах пота и крепких духов. Приглушенные голоса напоминали шум морского прибоя. Джессмин застыла на краю. Прямо у ее ног начиналась пурпурная ковровая дорожка, конец которой устилал белые мраморные ступени такого же холодного сверкающего трона.

Между ней и троном стоял народ и множество жрецов, которые поклонялись самым разнообразным ксенарским богам. Всем, кроме Мезона, бога войны, который был повержен всего лишь смертным, королем Гэйлоном Рейссоном. Она обвела взглядом стоящих людей, в надежде увидеть лицо своего мужа, но он благоразумно держался в тени.

По сигналу Великого посланника музыканты торжественно заиграли государственный марш. Голоса людей стихли. Глаза всех теперь были прикованы к королеве, одиноко стоящей посреди ковровой дорожки, и не все взгляды были дружелюбны. Высокие и красивые, сверкающие золотым обмундированием гвардейцы окаймляли ее путь. Кричащая роскошь била в глаза: мужчины и женщины, разряженные в пух и прах и обвешанные драгоценными камнями.

Объятия первого из жрецов встретили ее, и Джессмин преклонила колена, принимая его благословения. В клубах ароматного ладана ее лоб и ладони умастили благовонным миром. Ту же церемонию проделали и жрецы четырех других почитаемых богов Ксенары. Королева бормотала слова благодарности жрецам, тут же забывая имена их кумиров. Со времени поражения бога Мезона ксенарское жречество потеряло львиную долю своей власти и влияния при дворе.

Наконец Джессмин достигла помоста и снова преклонила колени — на этот раз перед Великим посланником. В огромной палате воцарилась гробовая тишина.

— Тебе вверена судьба этой страны, — старик возвысил свой слабый голос.

Вышитые золотом тяжелые одежды создавали иллюзию мощи, хотя было видно, как он дрожал под ее тяжестью. В узловатых пальцах Эовин держал маленькую белого золота корону, инкрустированную рубинами, бриллиантами и изумрудами.

— Тебе вверена жизнь ее народа. — Он возложил корону на ее голову. — Правь же с миром, Джессмин, дочь Герриков, дочь Роффо и Ярадт. Пусть твое правление будет долгим и добрым.

Посланник помог королеве подняться и возвел ее на трон по широким ступеням. Лорды и купцы смотрели, как она заняла трон своего отца, уменьшенная его огромными размерами. Они будут считать ее маленькой и слабой, но Джессмин должна доказать им, что это не так. Лорд Эовин Д'Ар поднес ей тяжелый без украшений скипетр из полированного эбонита с резной шишкой на конце. Тогда как корона символизировала богатство, скипетр символизировал власть над жизнью и смертью ее народа. Многие правители до нее убивали одним мановением руки.

— Подходите, милорды, — обратился Эовин в толпу наблюдателей, — подходите и присягайте на верность вашей королеве.

Главы ксенарских семейств заняли ближайшие к трону места, чтобы быть представителями своих домов. После них подходили менее знатные купцы, которые соперничали с аристократией силой своего богатства. Постоянное противоборство купцов и аристократов между собой делало политическую обстановку в Ксенаре нестабильной. Дворцовая жизнь здесь представлялась чем угодно, но только не тихой заводью.

Джессмин наблюдала, как первая группа придворных приближается к подножию помоста. Один за другим они преклоняли колена, произнося слова верности новой королеве Ксенары, дарили подарки, в основном — книги, дорогие шелка, иногда — бумаги на породистых лошадей. Многие принесли игрушки для королевских детей. Многие дарили подарки от чистого сердца, но многие, королева это видела, произносили клятвы и подносили подарки с презрительной улыбкой на губах. Их лица и имена предстояло запомнить.

— Ваше величество, позвольте представить Хэррена из дома Гуларов и барона Гулкрестского, — промолвил Великий посланник.

Что-то в его голосе заставило ее более внимательно взглянуть на человека внизу. В темных волосах Д'Гулара сверкала седина. Он был высок, почти как Гэйлон, но раза в два толще. Он преклонил колено на нижней ступени трона и слегка склонил голову. Его густой голос гулко отдавался в палате:

— Я признаю Джессмин, дочь Роффо, королевой Ксенары, до тех пор, пока она жива.

За его спиной зрители удивленно приподняли брови, и по рядам пронесся встревоженный шепот. Джессмин удалось скрыть бешеное биение сердца в груди, и она холодно улыбнулась барону:

— Такой человек заслуживает, чтобы его выслушали. Скажите же свое веское слово!

Хэррен усмехнулся и поднялся на ступеньку, от этого с Великим посланником чуть не случился удар. Королева же сделала вид, что не заметила дерзкой выходки, и отослала подбежавших гвардейцев. Д'Гулар наклонился к ней с заговорщической ухмылкой, облокотившись правой рукой на мраморный подлокотник трона, и прошептал на ухо: