Последнее дело Холмса - Артуро Перес-Реверте

цепь событий. Предъявить подтвержденную гипотезу. Но сначала мне хотелось бегло ознакомить собрание с особенностями моего метода.

– Нетрудно выстроить цепочку выводов, если наблюдение позволяет установить очередность событий. Вслед за тем промежуточные выводы скрываются и предъявляется заключение… Эффект поразительный.

– Гирька в часах, – сказал Фокса.

– Элементарно.

– И все? – удивилась примадонна.

– И все. Или, по крайней мере, маленькая частица всего.

– Как просто, – заметил Малерба.

– Проще простого, – насмешливо отвечал я. – Уверен, что и ты бы мог додуматься. Например, установить, что убийство Клеммера заняло десять минут.

Итальянец, сморщив лоб и помрачнев, хотел было что-то сказать, но по здравом размышлении передумал. Я перевел взгляд на Фокса:

– Кажется, в мои объяснения вкралась ошибка.

Тот улыбнулся как сообщник. Малерба набычился:

– Издеваешься?

– Самую малость, Пьетро, – успокоил я его. – Чуточку.

– А как вы это себе представляете? – спросила Веспер.

– Я не ограничиваюсь представлениями – я непреложно убежден в своей правоте. Клеммер – то ли по собственной воле, то ли договорившись с кем-то о встрече – после половины одиннадцатого спустился в читальню. Может быть, он имел там разговор с кем-то, а может быть, сидел один… В какой-то момент убийца открыл футляр часов и отцепил одну гирьку. Потом подошел к Клеммеру, который в эту минуту уже был на ногах и направлялся от кресла к столу, и сзади ударил его по голове.

Нахат Фарджалла вскрикнула в ужасе, а Малерба пробурчал:

– А Клеммер что, ничего не заметил?

– Ковер мог заглушить шаги. Кроме того, как раз в этот момент выключили генератор.

Я обратился к Жерару:

– Что вы делали после этого?

– Как обычно, обошел с фонарем весь отель, проверил, все ли в порядке и заперто.

– И никого не встретили во время этого обхода?

– Никого. Потом вошел в читальню и увидел на полу господина Клеммера.

– Вы знали, что он сидит здесь? До этого не видели его? Живым, я хочу сказать?

– Из холла читальня не видна, и из коридора тоже. Надо войти.

– Вы заметили, что часы отстают?

– Не обратил внимания. – Лицо метрдотеля оставалось невозмутимым. – Этим занимается мадам Ауслендер.

– А что вы предприняли, увидев Клеммера на полу? Удостоверились в его смерти?

– Я сразу понял. Стоило только увидеть, в каком состоянии у него голова.

– Это тогда вы уронили фонарь?

– Да, от неожиданности.

– Пожалуйста, припомните все, что вы сделали потом.

– Бросился сообщить о случившемся мадам Ауслендер…

– …которая еще не спала.

Вместо Жерара ответила сама хозяйка отеля.

– Нет, – сказала она. – Еще не спала.

Воцарилось молчание. Малерба с подозрением вглядывался в нас.

– Больно гладко все выходит у этого хмыря, – пробормотал он.

– К каким еще выводам вы пришли, Бэзил? – спросила хозяйка.

Я уселся на диване поглубже и сделал подобающую случаю паузу.

– Убийца продолжал наносить удары, когда Клеммер уже лежал на полу, – добивал, чтобы уж наверняка. Потом полой кардигана вытер орудие убийства и вернул гирьку на место.

– А что навело вас на мысль, что он действовал именно ею?

Я не успел ответить – Фокса оказался проворней.

– А то, что они отстали на десять минут, – сказал он, не сводя с меня задумчивого взгляда. – Не так ли?

Я с трудом удержался от самодовольной усмешки моего вечного персонажа:

– Так. Покуда часы оставались без груза, они стояли. А пошли снова, когда убийца вернул гирьку на место.

– Невероятно! – восхитилась дива.

– Да нет, это элементарно.

– Совсем даже не элементарно, – возразил Фокса. – Наблюдательность – ваша вторая натура, Бэзил.

Я польщенно улыбнулся:

– Чем богаты…

– Итак, у нас есть способ убийства, есть жертва… А где же побудительный мотив?

Я взглянул на Ренату Клеммер, которая продолжала спать. И хотел уже ответить, но меня опередил Малерба.

– Дураку понятно, – брякнул он, – что три эти смерти связаны между собой. У Эдит Мендер, у доктора Карабина и у Ганса Клеммера должно быть что-то общее.

– Может быть, даже скажете, что именно? – насмешливо спросил Фокса.

Итальянец издал какое-то нечленораздельное ворчание и тем ограничился. Все смотрели на меня, а не на него. Я небрежно повел рукой:

– Есть разные возможности. Может быть, что-то и связывает троих погибших между собой, но не станем пренебрегать случайностью и совпадениями… На основе предполагаемого самоубийства мисс Мендер, которое большинство из нас склонно считать преступлением, могут возникнуть и непрямые связи.

– То есть? – спросил Фокса.

– Доктор, может быть, и не был знаком с ней раньше, но результаты проведенного им осмотра встревожили убийцу.

– И может быть, Карабин сам приблизил свой конец, вступив с убийцей в контакт и поделившись с ним своими подозрениями, – поддержал меня Фокса.

– С ним – или с ней, – веско уронил я.

Окружающие устремили на меня взгляды растерянные или удивленные. Малерба в негодовании заерзал в кресле.

– Что за чушь? – сказал он, взяв за руку Нахат Фарджалла.

Я пропустил эту реплику мимо ушей.

– Мы как-то зациклились на том, что убийца мужчина, и в этом наша основная ошибка. Любая из трех смертей могла быть причинена женщиной.

– О боже мой! – сказала примадонна. – Уж не думаете ли вы, что… – И осеклась, не в силах выговорить вслух свою мысль.

– А вот я бы смогла убить, – холодно заявила Веспер, до этого сидевшая в задумчивости, и взглянула на Рахиль Ауслендер. – И полагаю, она тоже. Из нас, пяти женщин, оказавшихся на Утакосе, я бы не принимала в расчет только фрау Клеммер и Эвангелию.

– А о мужчинах какого вы мнения? – осведомился я.

Она кольнула меня взглядом серых глаз. Потом обвела им прочих.

– Любой из пятерых на это способен. – Дойдя до Спироса, взгляд немного смягчился. – Ну разве что его я бы исключила.

– Почему?

– Слишком уж мастерски все выстроено, не находите? Ему такое не по годам. Такое требует житейского опыта и знания людей. И особых условий.

Спирос и Эвангелия, кажется, вздохнули с облегчением и благодарностью. Но Фокса взглянул на меня:

– А нашего сыщика вы внесли в свой список подозреваемых?

Веспер кивнула:

– И его тоже.

Я учтиво поклонился, благодаря за честь:

– Все произошедшее заставляет нас сделать обескураживающий вывод. Если мы строим гипотезу, увязывая результаты вскрытия мисс Мендер с убийством доктора Карабина, то выпадает линия Ганса Клеммера. Мы не можем установить прямую связь. И движемся между возможным и невероятным с ничтожными шансами на успех.

– Может, это как-то связано с пропажей паспортов, – подумав немножко, сказала Веспер.

– Может… Но пока они не найдены, это тупиковая линия. А мадам Ауслендер, кажется, не очень хорошо помнит, что там было, не так ли?

– Практически ничего, – подтвердила хозяйка.

Жерар, до этой минуты хранивший молчание, поднял руку, требуя внимания:

– А рассматривается ли возможность того, что убийц было двое?

В ответ грянул хор голосов в диапазоне от недоумевающих до негодующих. Я попросил тишины и взглянул на Жерара по-новому – с интересом:

– Поясните свою мысль, пожалуйста.

– Не смогу, простите, – ответил он. – Так, пришло в голову…

– Эту версию отбрасывать нельзя, – признал я. – В самом деле, один мог убить мисс Мендер и доктора Карабина, а другой – Клеммера… Вполне можно себе представить, что кто-то убил первую жертву, а две следующие погибли от руки кого-то еще.

– Где двое, там и трое! – пошутил Малерба.

– Пожалуй, это уже ни в какие ворота не лезет! – ошеломленно воскликнула дива.

– Я склоняюсь к идее того, что некто воспользовался ситуацией, чтобы свести счеты с господином Клеммером.

– Какие счеты?

– Да какие угодно, дорогая, – вмешался Малерба. – Мало ли… У кого из нас не найдется скелета в шкафу?

– Есть различия, – уточнил я. – Не в пример двум предыдущим убийствам, Клеммер погиб не в запертой комнате.

Нахат Фарджалла растерянно захлопала ресницами:

– А где же?

Я пустился в пространные объяснения, подробно описав два предыдущих места преступления: закрытая дверь в пляжном павильоне, две – в номере доктора. Дива замотала головой:

– Какое это имеет значение? Какая разница, открыта была дверь или заперта?

– Очень даже имеет. В первых двух случаях виден одинаковый почерк. Нечто, бесспорно…

И тут я остановился, вытянул ноги, соединил кончики пальцев, откинул голову на спинку кресла и устремил взгляд в потолок – в точности как в финальном эпизоде «Пустого дома». Сэр Артур Конан Дойл мог бы мной гордиться.

– Художественное? – пришел мне на помощь Фокса.

Я выждал еще несколько секунд, продлевая удовольствие. Предвкушая эффект. И наконец ответил:

– Я не решался произнести это вслух.