Призрак Викария - Эрик Фуасье

ничего не меняет, – заявила служанка с апломбом, который был ее второй натурой. – Я решительно запрещаю вам совать нос в эти бумаженции, пока вы не отдадите должное моему рагу из зайчатины. – Когда она говорила это, ее рассеянный взгляд упал на верхний лист в стопке. – Тем более что у вас тут какая-то галиматья накалякана! Ах, погодите-ка, вот здесь вроде бы можно кое-что разобрать: «Загляни в зерцало разума, раз-два – и обретешь ключ НЭВУЗЦИЛРМЕС…» Да уж, насчет заворота мозгов – это я, пожалуй, поторопилась, от такого ключа он, конечно, вряд ли приключится. Говорите, вы допоздна вот этой вот ерундой занимались, бессмыслицу всякую писали? Господи Иисусе, моя покойная, увы и ах, матушка – да хранит Вседержитель ее несчастную душеньку – была бесконечно права, когда говаривала, что единственное зерцало, в которое стóит изредка заглядывать, у нормальных людей висит над умывальником, и нечего голову ломать по пустякам.

С этим безапелляционным заявлением Эжени развернулась на пятках, подхватила опять ночной горшок и устремилась к выходу.

– Имею честь довести до сведения месье, что завтрак будет подан ему в обеденном зале менее чем через четверть часа, – бросила она напоследок, уже переступая порог.

Валантену понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя после этого бурного вторжения. Надо было окончательно привести мысли в порядок – он развязал воротник сорочки и опустил голову в таз со свежей прохладной водой. Именно тогда его и осенило. Пораженный догадкой, Валантен разинул рот и чуть не подавился хлынувшей туда водой.

Кашляя, отплевываясь и разбрызгивая вокруг себя капли, он бросился к этажерке, где Эжени только что положила листы, исписанные им во время бессонной ночи. Неужели это ответ? Нет, немыслимо, он опять ошибается, принимает желаемое за действительное… Не может же быть, чтобы во второй раз подряд случайно услышанная фраза направила его на верный путь… Такого просто не бывает! Однако внутренний голос упрямо твердил ему, что ответ найден.

Дрожа от нервного возбуждения, Валантен схватил тот лист, который попался на глаза Эжени. Там был переписан его рукой постскриптум из последнего послания от Викария и набросаны результаты нескольких жалких попыток расшифровки. «Загляни в зерцало разума, раз-два – и обретешь ключ НЭВУЗЦИЛРМЕС: ЛДЛЭАЦАДГДС БМОШСЭ УЦОМУПСМУЫС». Загляни в зерцало… Ну конечно! Нужно было принять этот совет в буквальном смысле – так, как сказала блистательная, расчудесная Эжени, цитируя покойную матушку!

Валантену сразу вспомнились недавно прочитанные им трактаты. Великий Леонардо да Винчи тоже интересовался криптографией. Многие авторы упоминали о том, что он имел привычку зашифровывать описания своих изобретений, используя зеркальный код – просто-напросто переставлял буквы в словах задом наперед, как они отражались в зеркале!

С трудом сдерживая охватившую его дрожь, Валантен нашел чистый лист и обмакнул перо в чернильницу, забытую Эжени на тумбочке. Переставленный в обратном порядке набор букв НЭВУЗЦИЛРМЕС превратился в СЕМРЛИЦЗУВЭН, что отнюдь не дало повода для ликования. Однако Викарий подкинул ему еще одну подсказку: «…раз-два – и обретешь ключ». Возможно, в этом «раз-два» тоже была игра прямого и переносного смыслов – предлагалось разбить буквы на пары?

И что же получится, если таким образом разделить СЕМРЛИЦЗУВЭН?

Валантен быстро набросал табличку:

С → Е

М → Р

Л → И

Ц → З

У → В

Э → Н

Быть может, таков таинственный «ключ», обещанный Викарием? Что, если в остальном зашифрованном тексте заменить все буквы из первого ряда таблицы буквами из второго, а остальные не трогать? То есть вместо С поставить Е, вместо М – Р и так далее?..

Из-под пера Валантена не замедлили появиться еще три строчки:

ЛДЛЭАЦАДГДС БМОШСЭ УЦОМУПСМУЫС

ИДИНАЗАДГДЕ БРОШЕН ВЗОРВПЕРВЫЕ

ИДИ НАЗАД, ГДЕ БРОШЕН ВЗОР ВПЕРВЫЕ

Безрадостная улыбка озарила ожесточенное красивое лицо. Теперь он снова мог продолжить путь по следам зверя!

Глава 20

Там, где все началось

Валантен пустил жеребца шагом. Поводья он держал небрежно, расслабив плечи и опустив голову. Судя по тому, что ему сказали в деревнях, которые он проехал, до места назначения было уже недалеко. Это его слегка приободрило после долгого путешествия – два с половиной дня в седле бойким аллюром с короткими остановками на отдых и ночлег понадобились, чтобы забраться в самую глушь Морвана.

Его спешный отъезд немало заинтриговал Исидора Лебрака. Юноша удивился, что шеф поручил ему расследовать дело Павла Обланова в одиночку, притом что следующий сеанс медиума был назначен на ближайшее воскресенье. И тогда Валантен рассудил, что настала пора сообщить ему о существовании Викария. Умолчав о том, что сам был жертвой этого мерзкого извращенца, инспектор поведал молодому помощнику о преследовании хищника, которое его отец и он сам вели усердно и неустанно. Затем вкратце изложил историю Дамьена, восьмилетнего мальчика, которого монстр забрал у приемной матери в 1815 году из домика лесничего в Морване. Исидор, слушая рассказ, не стал скрывать своего беспокойства, когда речь зашла о недавних посланиях Викария. Эта извращенная игра в кошки-мышки, по его мнению, не предвещала ничего хорошего – стоит ли так рисковать, ввязываясь в нее и отправляясь в Морван? И потом, где гарантии, что инспектор правильно понял, что хотел сказать ему преступник? Ведь если он ошибся, долгая поездка туда может оказаться пустой тратой времени.

Валантен этим соображениям помощника не придал значения. Он был уверен, что не мог ошибиться. Место, «где брошен взор впервые», могло быть только тем самым домишком в лесу, где Викарий в первый раз увидел свою малолетнюю жертву. Кроме того, у него была и другая причина уехать на время из Парижа, но об этом инспектор, разумеется, не сказал Исидору. Валантену нужно было очутиться подальше от Аглаэ, дать себе передышку, чтобы обдумать, что будет дальше происходить с их отношениями. Девушка была искренне влюблена в него, и сам он питал к ней глубокое чувство, которое в последние месяцы лишь крепло. Но может ли возникнуть между ними настоящий роман, если он не способен на физический контакт? И будет ли достаточно, как он всегда верил, ареста Викария, для того чтобы оправиться от страшной душевной травмы, полученной в прошлом? А Аглаэ? Готова ли она столько ждать? После обиды, которую он невольно нанес ей своим поведением, она имеет все основания на него злиться, хотя она и знает его историю. Однако возможно, что после случившегося ее чувства к нему кардинально изменились. И хотя он отказывался об этом думать, между ними уже могло быть все кончено.

Жеребец, такой же усталый, как