Абсолютный враг - Андрей Ливадный

Инга, удачно отразившая атаку трех нацеленных на ее машину сгустков роя, на доли секунд включилась в глобальное восприятие обстановки.

Флагман Элианской эскадры, выдержав массированный удар «Сеятелей», медленно двигался сквозь поле обломков, его броня, щерившаяся несколькими пробоинами, озарялась сотнями стробоскопических вспышек – это одновременно работали зенитные комплексы и орудия главного калибра всех полусфер, бледными сполохами возникали и тут же гасли локальные участки активного щита, отражавшие сгустки атакующих кристаллов, брошенные на перехват крейсера.

Энергоматрица «Воргейза» тускнела, истекая аурами повреждений.

Два фрегата: «Ворон» и «Апостол» разворачивались, пройдя сквозь построение вражеского флота, «Раптор», попавший под плазменный залп, двигался по инерции, его орудия молчали, лишь из ракетных шахт на глазах Инги вырвались два реактивных снаряда, тут же уничтоженные вновь заработавшей системой противокосмической обороны противника.

С нижней полусферы, вслед демаскировавшей себя эскадрилье «Стилетто» устремились два десятка истребителей Роя, между штурмовиками и преследователями сейчас находился тот самый диск базового корабля механоформ, который столь неожиданно отстрелил в космос резервные модули управления кристаллическим щитом.

Решение пришло мгновенно.

«Стилетто» Инги резко поменял курс.

– Командир, на хвосте двадцать истребителей! Продолжайте атаку. Я прикрою!

Она не стала мысленно искать мнемоническую частоту Лашутина, оставаясь на общем канале связи:

– Паша, кто ведет, ты или логр?

– Я… – пришел нечеткий ответ.

– Приготовься к атаке. Я закрою тебя активным щитом. Синхронизируйся со мной!

«Стилетто» Инги уже завершил начатый маневр, теперь поравнявшись с поврежденным штурмовиком Лашутина, она начала активное противодействие, взяв на себя роль ведомого.

Серьезным недостатком активного щита, разработанного на основе логрианского генератора «Вуали», являлся побочный эффект – в зону гравитационного искажения захватывались мелкие обломки, заряженные частицы, космическая пыль, которые активно взаимодействовали, сначала образуя «сгустки», а затем распределялись по всей зоне действия щита. В итоге вокруг генерирующего защиту корабля возникал плазменный кокон, сжигающий любой атакующий объект и одновременно блокирующий возможность применения бортовых вооружений «Стилетто». Неоспоримым недостатком такого «кокона» являлось его медленное затухание и движение со скоростью генерирующего объекта, что не позволяло истребителю быстро выйти из глухой защиты.

Инга, помня о технических недоработках, решила ограничиться полумерами. Она включила лишь часть генераторов, закрыв поврежденный штурмовик с кормовой полусферы и выставив защиту по курсу с таким расчетом, чтобы в нужный момент Лашутин имел достаточно пространства для резкого бокового смещения.

Удар из-под активного щита еще никогда не применялся в практике истребительных и штурмовых соединений, считалось, что поддерживать локальный участок искривления метрики дольше двух-трех секунд невозможно – на полигонных испытаниях все равно возникал «кокон», для рассеивания которого требовалось несколько минут.

Инга хорошо знала теорию, но часто случается так, что решения приходят внезапно, как вспышка озарения в момент наивысшего напряжения сил. На испытаниях и в бою никто не рассматривал действия двух «Стилетто» в паре, когда один корабль поддерживает защиту, формируя локальное искривление метрики намного дальше по курсу, чем предполагают допустимые нагрузки на генератор, а второй, не являясь источником генерации защиты, получает свободу маневра – его смещение не ведет к синхронной подвижке щита, блокирующего возможность применения бортовых систем вооружений.

Сейчас Инга отдавала все силы, чтобы филигранно выдержать курс.

Два штурмовика шли буквально борт к борту, встречный огонь противника уже спровоцировал возникновение двух постепенно расширяющихся плазменных сгустков. Со стороны это было похоже на появившееся в пространстве медленно растущее «тело» энергетической медузы, за которой двигались два «Стилетто». Точно такое же образование возникло и за кормой штурмовиков, где на курсах преследования перемещались скопления кристаллов и часть отделившихся от общей группы истребителей Роя. Две зыбкие, нестабильные энергетические полусферы, принимая удары, постепенно разрастались, грозя началом неуправляемого процесса слияния в «кокон».

– Паша! Пошел!

«Стилетто» Лашутина резко отклонился от курса, смещаясь вбок, секундой позже стартовые стволы «Легиона» [51] озарились пламенем синхронного запуска четырех тяжелых ракет, нацеленных на выступ силовой установки, расположенный в центральной части дискообразного корпуса базового корабля механоформ.

Инга, отключив генераторы активного щита, повторила маневр ведущего – теперь оба штурмовика двигались рядом, секунду они «падали» навстречу гигантскому «диску», а затем, резко сменив курс, устремились параллельно его поверхности.

Две плазменные полусферы активного щита, слившись в ослепительно-яркий «кокон», напоминающий призрачную энергетическую торпеду, неслись прежним курсом, – в этом бою родилось новое оружие, создание и применение которого еще только предстояло проанализировать и освоить.

Единственный факт, который уже не вызывал сомнения, и не мог быть подвергнут двоякой трактовке, заключался в том, что боевые возможности «Стилетто», как основной ударной силы флота, намного превзошли расчетные параметры.

Эра господства в космосе огромных кораблей завершалась здесь и сейчас.

Перехватить выпущенные Лашутиным «Пилумы» [52] из-за высокой скорости подлета и короткой дистанции, с которой производился запуск, не смог бы ни один ультрасовременный комплекс противокосмической обороны. Боевые части сверхтяжелых ракет разделились спустя секунду после старта, умные боеголовки успели создать локальную сеть, распределить цели, и ударить в центральную часть диска, поражая не только выступающую часть силовой установки корабля механоформ, но и сотни прилегающих модулей.

Цепная реакция взрывов прокатилась волной огня, в космос ударили гейзеры расплавленного металла и фонтаны обломков, затем среди разделяющихся в экстренном режиме сегментов исполина возник нестерпимый свет – энергия вышедшей из-под контроля реакции термоядерного синтеза прожигала себе путь, испаряя миллионы тонн вещества, – то, что секунду назад являлось тридцатикилометровым кораблем, мгновенно превратилось в растущий огненный пузырь, который внезапно лопнул, разлетаясь потоками энергий, когда в него ударила плазменная торпеда, сформированная генераторами активного щита штурмовика Инги.

Все свершилось в считаные мгновения.

Казалось, что космос вспыхнул: миллиарды частиц кристаллического щита, защищавшего флот механоформ, сгорали в потоках излучения, управлявшие ими резервные модули превратились в бесформенные комья расплавившегося металла, истребители Роя, преследовавшие штурмовики третьей эскадрильи, сгорели, оказавшись в опасной близости от эпицентра термоядерного взрыва, соседние «диски» начали экстренную расстыковку, отстреливая сегменты и модули, возник хаос, в котором происходило немало столкновений, и в довершени апокалипсической картины разрушения вторая и четвертая эскадрильи «Стилетто» нанесли удар по силовым установкам, дрейфующим в космосе после расстыковки «Разрушителей», спровоцировав еще три не менее мощных термоядерных взрыва.

Третья эскадрилья, пройдя рискованный участок, совершила перестроение – звенья прикрытия вступили в схватку с истребителями Роя, в то время как машина галакткапитана Иноземцева в сопровождении ведомых «Стилетто» устремилась в атаку на вышедший из гиперсферы «авианосец» механоформ.

Внезапно в стороне от двух очагов схватки сканирующие комплексы кораблей эскадры зафиксировали возмущение метрики пространства, и тут же на частоте связи пришел доклад галакткапитана Лозового:

– Командиру эскадры, докладываю: разведывательная задача выполнена. Баз противника по курсу следования не обнаружено. Вступаю в бой.

– Галакткапитан Дуллиган – подтверждаю.

Первая и пятая эскадрильи «Стилетто», совершив боевой разворот, устремились в атаку на два авианесущих крейсера механоформ, которые, приняв на борт поврежденные истребители Роя, теперь пытались удалиться на безопасную дистанцию от переполненного энергиями пространства схватки [53].

Адмирал Мищенко, проследив за стремительным развитием атаки так вовремя подоспевших эскадрилий, понял, что участь авианосцев предрешена – они не успевали скрыться в аномалии космоса.