Измена. Ложь, боль и слёзы - Лена Тэсс

- Тогда что делаешь сейчас? А ты, - обратилась к Масловскому, - не находишь, что слишком рано приглашать ребенка с переломом на спортивные отборы?

Обвинительно. Грубо и, наверняка, несправедливо.

Но он лишь молчит и внимательно смотрит на меня.

- Я поторопился, - говорит примирительно.

Но бурю внутри уже трудно угомонить простыми словами, а на большее я сейчас не готова. Ни к прикосновениям, ни к чему-то еще.

- Возможно мы оба поторопились, - делаю акцент на последнем слове и Гордей улавливает смысл совершенно верно.

Подходит а Алисе, что-то шепчет ей на ушко и та, легко кивнув, берет отца за руку.

- До свидания, Ирина Алексеевна. Пока, Тим. Приходите в гости, - она тащит отца за собой и Масловский не успевает ничего сказать на прощание. Даже не смотрит.

Что ж. Сейчас так будет лучше.

Глава 26

Тимофея выписали из больницы спустя еще два дня, после того как врач практически час уговаривал и убеждал меня, что уже можно и ребенку нет смысла лишнюю ночь проводить в палате, а не дома.

Возможно я слишком сильно переживала за его состояние, но с другой стороны, он и не на улице руку сломал, а попал в серьезное ДТП.

Соколов так и не пришел в себя после операции. Врачи не давали никаких прогнозов. Его состояние походило на кому. Медицинских причин почему он не очнулся не находили. Говорили только одно - нужно ждать.

Все эти дни мне писала Света. Она чувствовала себя хорошо, но по скорой попала в больницу на сохранение. Кроме того, что она изводила врачей - охотно это старалась сделать и со мной, но я не велась ни на провокации, ни на угрозы. В конце концов я пригрозила, что закину ее номер в черный список и не буду отвечать на звонки, тогда она перестала слать сообщения каждый пятнадцать минут. Сына на некоторое время забрал к себе отец.

Мы собрали вещи и я вызвала такси до дома. Предупредила Асю, что вернусь с Тимофеем.

Моя соседка все время была на связи и даже успела один раз забежать к нам, чтобы передать свои обалденные пирожки. Сказала, что постарается к нашему возвращению приготовить что-нибудь поприличнее больничного пропитания, хотя я на местную кухню совсем не жаловалась.

С Гордеем мы почти не общались. Нам… то есть мне, действительно нужно было подумать обо всем. Не поторопились ли мы сблизиться, не было ли слишком поспешным начинать роман, пока я еще замужем, а дети не готовы к тому, что их родители возьмут за руку совершенно для них чужого человека и представят как свою половинку.

Он написала два раза, спрашивая как дела. Я вежливо ответила, что “лучше”, хотя понимала - Масловский ждет большего и проявляется терпение, которое не каждому доступно.

Такси приехало быстро, поэтому когда мы вышли из больницы водитель недовольно буркнул, что уже включил счетчик за ожидание.

- Простите, мы заполняли документы, - вежливо улыбнулась я, но он лишь хмыкнул, что это ни его дело.

Я не расстроилась. Главное, что мой сын в порядке.

Его больничный продлили до конца недели и в школу ему пока что не нужно. От физкультуры так его и вовсе освободили до конца второй четверти как минимум, или пока рука полностью не восстановит свою функциональность. Тоже самое касалось и посещения футбольной секции.

Тим спорил только об этом, настаивал, что в футбол играют ногами, а руки - это не важно. После моего очередного отказала и с десяток аргументов против этой затеи он перестал мне отвечать. Устроил настоящий бойкот, который длиться уже вторые сутки.

До дома добирались долго, через пробки и светофоры, которые кажется прямо перед нашей машиной как назло становились красными.

Перед домом водитель затормозил, но едва я взялась за ручку двери заблокировал выход.

- Что вы делаете?

- Жду, когда вы заплатите за поездку. Или решили сбежать?

Сразу было видно, что водитель неадекватный, так еще и совсем потерял совесть.

- Послушайте, я вас вызвала по приложению, деньги с карты должны списываться автоматически, - объясняю, все еще сохраняя вежливый и спокойный тон. Тим рядом со мной заметно напрягся и весь обратился в слух.

- Я знаю, но оплата не прошла.

Ничего не понимая, но полная решимости доказать, что из меня не стоит делать дуру, достаю телефон и открываю приложение банка, карта которого привязана к агрегатору. Жду несколько секунд, но ничего не происходит. На экране страница входа, по лицу распознавание блокирует вход и я набираю стандартный цифровой пароль.

И снова ничего.

Тогда захожу в приложение такси, там всегда есть отчет о списании денег, но вместе фразы “поездка успешно оплачена” вижу совсем иное: “карта недоступна для расчетов”.

- Какая-то ерунда, - пожимаю плечами, вздыхаю. - У меня есть наличка. Вас устроит?

Водитель кивнул, забрал деньги и разблокировал двери, после чего мы с Тимофеем забрав сумки вышли на улицу.

- Мам, ты в порядке? - спросил сын, забирая одну сумку у меня из рук.

- Да, все хорошо. С банком и приложением разберусь, не волнуйся, и не нагружай руку.

- Так ведь эта здорова. Нужно поддерживать форму, - подмигнул он.

Кажется за пределами больницы хорошее настроение к нему вернулось. И это замечательно.

Вот только нехорошее предчувствие и мысли о том, что проблемы с картой были совсем не случайными никак не выходили у меня из головы.

***

Вечером, когда мне удалось уложить Тима спать, когда посуда была вымыта, а сама я вышла из душа, то взялась за свой смартфон и с тревогой открыла банковское приложение. А потом еще одно.

Как я и предполагала на карте, которая была привязана к различным приложениям денег не было. Там все вычистили под “ноль”. Буквально. Осталось только тридцать восемь копеек, но я точно знала, что никаких трат в таких масштабах я не совершала.

Зашла в историю по операциям и увидела, что деньги были сняты по постановлению судебный приставов в пользу погашения долгов по одному из счетов, который были открыты на компанию мужа.

- Вот же!

Но мой второй личный счет никто не тронул.

К счастью когда только началась вся эта история с разводом, с моими плохими анализами и непонятными перспективами на будущее я вспомнила совет одной из матерей моих учеников - женщина должна быть умнее и всегда иметь сумму на черный день.

Именно тогда