Измена. Ложь, боль и слёзы - Лена Тэсс

Он убил во мне все это.

Вырвал с корнем.

- Я вас поняла, Валерий Степанович. Большое спасибо, что дали Владу шанс, уверена, что это стоило вам нескольких часов работы.

Мужчина коротко кивнул.

Все это время он неотрывно смотрел на меня, продолжая изучать как мелкого жучка под микроскопом. Но больше меня этот взгляд не пугал, как несколько минут назад.

- Это просто моя работа.

- Гордей вдохновился вашим примером, когда выбрал свое будущее призвание? - спросила я, совершенно неожиданно для себя.

На самом деле я могла бы спросить его об этом сама, но сейчас показалось это правильным. Я так немного знала о нем, почти не спрашивала, переживала что не ответит. Он похож на меня - не доверяет людям, мало кого пускает чуть дальше, чем того требуют приличия. И даже с теми с кем становится ближе всегда крайне осторожен.

- Скорее он поступил в медицинский мне назло. Упертый у меня сын - что уже вздумал, то обязательно сделает. Я не хотел, чтобы он становился хирургом, или чтобы заводил романы с замужними женщинами, но как видите мое мнение его мало интересует.

Я улыбнулась, он нахмурился. Видимо не такой реакции ожидал.

- Мы с Владом находимся в процессе развода.

- Но по закону вы все еще замужем, - настаивает мужчина.

- Уверена, что Гордей бы оценил то, с каким рвением вы защищаете его честь и достоинство, но у меня нет намерения обидеть вашего сына или Алису, если вы переживаете за внучку. Она прекрасная талантливая девочка и у нас сложились замечательные отношения. Поэтому, пожалуйста скажите могу ли я сейчас пройти и взглянуть на Влада, чтобы… - я не знала зачем именно мне нужно смотреть на почти бывшего мужа, который боролся за свою жизнь, но это казалось очень важным, - чтобы передать своему сыну, что я увидела его папу, как и обещала.

Валерий Степанович нехотя и коротко кивнул, и взмахнув рукой повел меня следом дальше по коридору, через еще одни двойные двери, там где были палаты реанимации. Он выдал мне одноразовый белый халат, шапочку, бахилы и маску. Пожал плечами, мол “так положено” и показал то стекло, за которым я могла увидеть Соколова.

Неподвижный. Бледно серый. Весь увешанный трубками и мониторами.

Но все еще живой.

***

Смотреть на него вот так было непривычно.

Не считая того, что Соколов полностью разрушил наш брак,самым мерзким образом не только изменяя, но еще и рассказывая как минимум одной своей любовнице о моей на тот момент несуществующей болезни, он, как оказалось, был простым человеком.

К нему подошла медсестра, проверила приборы, настроила капельницу, ушла.

А я снова прислушалась к себе.

Было ли мне жаль Влада? Да. Влияет ли это на мое будущее? Нет.

Кивнув самой себе и убедившись окончательно в том, что из чувств к нему во мне осталось пожалуй лишь только благодарность за то, что он подарил мне сына. А за все остальное я буду бороться в суде и докажу, что имею право на долю и квартиры и бизнеса.

Выхожу из отделения чувствуя как в спину мне смотрит отец Масловского.

Нет ни одной возможности того, что Гордей не знал про своего отца работающего именно в этой больнице.

Да, у нас не было возможности поговорить более подробно про семьи, и да, формально я все еще была замужем, но никак не ожидала, что буду испытывать неловкость перед отцом своего… я даже не знала кто мы друг другу.

Мы не давали нашим отношениям никаких определений, не вешали ярлыков. Все было очень спонтанно, хрупко и ново. Такие сильные эмоции, такие сложные вводные. У обоих дети, у меня развод и едва не рухнувшее здоровье, он - отец одиночка и весьма видный мужчина. В отличие от него я невзрачная и совершенно простая учительница музыки.

Между нами огромная пропасть, но нам так хорошо и легко вместе, так что мне не было стыдно перед Валерием Степановичем, я просто не хотела вы будущем быть не готова к таким встречам и разговорам.

Словно почувствовав, что я думаю о нем Гордей прислал сообщение.

“Ну как дела?”

“У тебя большие неприятности”, - быстро набрала я, дошла до лифта и так и не получила ответа ни когда оказалась на первом этаже, ни даже дойдя до дверей палаты Тима.

Там-то я и обнаружила Гордея вместе с сыном и Алисой.

И для чего он тогда мне писал?

- Привет, - поздоровались они. Девочка улыбнулась, кивнула и продолжила что-то с интересом показывать моему сыну, пока тот не отвлекся и, немного неловко качнувшись в сторону встал на ноги.

- Мам, смотри, дядя Гордей принес мне приглашение на отбор в спортивную школу. Это профессиональный клуб. Они набирают новичков для нового сезона!

Тимофей подошел, точне почти подпрыгнул ко мне с яркой глянцевой брошюрой - целым журналом, где на фото были дети и тренера, спортивный инвентарь и амуниция, мячи, игра и все остальные атрибуты того, чем ему прямо сейчас заниматься очевидно нельзя.

Кажется, что все это явственно отразилось на моем лице.

Масловский тоже поднялся на ноги, выступил перед Тимом, предполагая, что моя реакция сейчас может быть не совсем адекватной. Как мило, что все они спелись и начали принимать какие-то решения за моей спиной, даже не спросив моего мнения.

- Я знаю о чем ты думаешь, - выронил Гордей.

- Неужели.

- И все совсем не так как кажется, - он примирительно протянул руки вперед и аккуратно шагнул навстречу.

- Ну конечно.

- Понимаю, что возможно немного поторопил события и …

- Немного? Ты понимаешь, что даешь моему сыну надежду на то, что может никогда не произойти. Он вчера едва насмерть не разбился! Едва не потерял отца. Вся его жизнь могла обрушиться в один миг!

Тим выглянул из-за мужчины и испуганно посмотрел на меня. Черт.

- Прости меня. Прости, что я допустила это, Тим.

Я действительно чувствовала себя виноватой в том, что недоглядела, упустила и отпустила его с отцом в Европу. Мне нужно быть лучшей мамой и думать в первую очередь про сына, а уже потом про все и всех остальных.

- Но, мамочка, ты не виновата, - прошептал он. - Я сам согласился ехать с папой, и мне жаль, что ты расстроена. Я не хотел тебя пугать и тем более, чтобы ты думала, что в