Измена. Ложь, боль и слёзы - Лена Тэсс

Глава 25

Утром о состоянии Влада стало известно чуть больше, но попала я к нему не сразу.

После утреннего обхода и консультации у хирурга Тимофея еще до завтрака снова направили сдавать анализы. Пока мы перемещались из кабинета в кабинет я успела написать Гордею, чтобы он не переживал о нас, заверила, что сын в порядке.

Также я сообщила в школу, что с каникул Тим выйдет позже и сейчас берет больничный. В классе очень активные дети видели новости и, кажется, поняли, кто именно попал в аварию, поэтому без стеснения написывали и названивали сыну. Проблема была лишь в том, что его мобильный разрядился, а вспомнили мы об этом только с утра. Дежурная медсестра одолжила нам зарядку, тогда то и начался бесконечный поток сообщений и уведомлений о пропущенных вызовах.

Среди сообщений было даже одно от Сережи, сына Светы.

Тимофей, ответил ему как и всем: “Спасибо за беспокойство, со мной все хорошо”. Я не стала говорить сыну стоит ли ему вообще обязаться с этим мальчиком, возможно, что пришло время самостоятельно принимать такие решения.

Со стороны дирекции музыкальной школы, в которой я работала проблем не возникло. Они с пониманием отнеслись к моему вынужденному больничному и очень тактично поинтересовались здоровьем моего сына и мужа.

После анализов и завтрака я решилась пройти в хирургическое отделение.

- Тим, я пойду к твоему папе. Узнаю как он и поговорю с врачом.

- Я с тобой, - сын кивнул и принялся надевать на ноги только что скинутые тапки.

- Нет. Сейчас не стоит.

- Но, мам!

- Я не уверена, что он в сознании и что меня к нему пропустят. Мне просто необходимо спросить у врача как он сейчас и какие… - я попыталась подобрать правильное слово к тому, что хотела сказать.

- Какие у него шансы выжить? - Тим справился быстрее.

Звучало это ужасно.

- Скорее какой прогноз на выздоровление, - смягчила я его формулировку. - Знаешь, у тебя сломана левая рука, но вот я смотрю правой ты хорошо управляешь, поэтому раз уж болтаешь с одноклассниками, то узнавай что вам задают. Больничный - не повод отставать в учебе.

Сын скис и скорчил мину. Школа отличный способ переключить настроение и отвлечь от любой темы.

Тим бормотал что-то про то, что даже в больнице ему не будет покоя от “русича”, “матеши” и “дурдома”, который принято называть скорой, а я, выйдя из палаты направилась в другое крыло. Там, где сейчас, насколько я знала в реанимации и без сознания находился Влад.

Логистика в медицинском учреждении была налажена хорошо. Указатели сопровождали меня на всем пути следования, персонал так же подсказывал куда идти. Огромное здание напоминало муравейник. Много людей, все в спецодежде, все куда-то спешат, а кто-то даже бежит с ошалелыми глазами и очевидным адреналином в каждом резком движении. Здесь спасают жизни, здесь же их рушат.

Наконец то подхожу к двустворчатой двери, надо которой большими красными буквами написано “Хирургическое отделение”, собираюсь взяться за ручки и потянуть одну из дверей на себя, как вдруг они резко открываются и на меня спиной надвигается мужчина в хирургическом темно-синем халате, в шапочке и с маской на лице. За ним каталка, на ней женщина полностью укутанная белым одеялом. Второй врач толкал каталку следом.

Едва с ног не сбили, но я успела отскочить на пару шагов. На меня же ноль внимания.

Прошла внутрь, но передо мной оказался еще один длинный коридор со множеством дверей. Ординаторская, сестринская, процедурная, затем пост.

- Простите, я ищу врача, - обращаюсь к немолодой женщине, которая безотрывно смотрела в монитор компьютера, но на этом все.

- Какого?

- Хирурга.

- Здесь все ищут хирургов, женщина. Имя скажите.

- Я не знаю. Ночью к вам в больницу поступили мой муж и сны. Тимофей внизу с переломом руки, а Владислав Соколов был на операции. Мне сказали, что он еще в реанимации и без сознания. Я бы хотела переговорить с тем, кто проводил ему операцию и…

- Ирина Алексеевна? - за спиной раздается резкий мужской голос. - Вы жена Владислава?

Разворачиваюсь и поднимаю голову, ведь только так могу взглянуть на того, кто ко мне обратился. Незаслуженно резко и с явной предвзятостью. В ту же секунду вижу холодный и до странного знакомый блеск изумрудных глаз.

- Масловский Валерий Степанович, это я оперировал вашего мужа, пока вы проводили время с моим сыном.

- Удачно? - спрашиваю, пропуская шпильку в свой адрес.

Мужчина напротив возможно ожидал, что я покраснею, застесняюсь или потеряюсь из-за его выпада в мою сторону. Но эти слова отскочили от меня достаточно легко, как теннисный мячик от корта. Сейчас у меня была такая броня, что ее могли бы пробиться лишь немногие обвинения - и слова о супружеской неверности явно не входят в первую десятку.

Валерий Степанович все-таки взял себя в руки и ответил:

- Достаточно удачно, учитывая, что мы сейчас собираемся разговаривать не о том, какие вам заполнять посмертные документы, а о сложности восстановительного периода.

Я кивнула раз или два.

Будь все по-другому я бы сейчас рыдала от счастья и облегчения от того, что этот человек, этот хирург вытащил Соколова с того света. Но я не рыдаю от счастья.

Я… благодарна за то, что отец моего ребенка жив. Пока что.

Судя по тону и виду Масловского старшего (наверно уместно так называть его про себя) он не был уверен в том, что будет дальше.

- Какой у Влада прогноз?

- Следующие сутки будут решающими. У вашего супруга, - он снова нарочито медленно и особенно тягуче выделил это слово, - обширные повреждения внутренних органов, перелом нескольких ребер, кровотечение, которое нам хоть и удалось взять под контроль, но я не могу исключить факт его возобновления.

- То есть?

- То есть ему может понадобиться как минимум еще одна операция. Его организм на пределе, а значит лучше бы ее избежать.

Иначе Влад ее может просто не пережить. Я поняла. Поняла и все равно ничего не почувствовала кроме переживания о чувствах Тимофея. Так мне стало совершенно ясно, что ничего личного и близкого между нами не осталось. Мне было жаль, что он оказался на грани жизни и смерти, я буду переживать, если он покинет этот мир, но я смогу и буду жить дальше. Без