Антикиллер - Данил Корецкий

Он ждал, что сейчас вновь окажется в квартире, которую только что покинул, окунет голову под кран с холодной водой, и наступит облегчение. Но ничего не происходило. Никто не собирался его никуда вести, и вообще рядом с ним никого не было.

Развернувшись, Гапаськов пошел назад, нашаривая знакомую, обитую дерматином дверь, но попадалась только холодная кирпичная стена.

– Что случилось? – услышал он встревоженный Лидкин голос, хотел ответить, но не смог, надрывный кашель сотрясал крупное, заплывшее жиром тело.

– Заходи, сейчас нашатыря дам...

Через пятнадцать минут прибыли вызванные Лидкой «скорая помощь» и два милицейских автомобиля: патрульный УАЗ и «волга» начальника райотдела. К этому времени участковый отошел, только пятнами горело лицо и слезились покрасневшие глаза.

– Телесных повреждений нет, состояние опьянения, – сказал Симакову и Савушкину вышедший из квартиры врач.

Следом вышел и сам Гапаськов. При виде начальства он растерялся и шагнул назад.

Острая догадка пронзила Савушкина.

– Где оружие?!

Участковый привычно лапнул по правой ягодице. Челюсть у него безвольно отвисла. Кобура была срезана. Пистолет, два магазина и шестнадцать патронов исчезли.

– Я, я... – он пытался что-то объяснить, но заплетающийся язык не слушался.

– Потерял по пьянке, мерзавец, – рявкнул Симаков. – На освидетельствование его, и вызывайте инспекцию!

В это время Амбал с Ржавым рассматривали добычу. Пистолет был тяжелым и грозным. Вороненая сталь, темновишневая пластмассовая рукоять, белый срез ствола с угадываемой внутри спиралью нарезов.

Амбала распирало новое, неизвестное ранее чувство. Подчиняясь ему, он взвел курок и прицелился в голову Ржавому.

– Брось! – Тот нырнул, уходя с линии прицела. На маловыразительном лице проступил страх.

Амбал довольно рассмеялся.

– Не ори! В стволе-то ничего нет!

Вот так бояться его будут все! Маленькая стальная машинка, предназначенная для отправления людей на тот свет, придавала ему колоссальную силу и могущество.

– Клал я на них с прибором!

Под «ними» он подразумевал Рынду, Баркаса, их дружков.

– Если у нас у всех будут «пушки», весь город на колени поставим! Ржавый медленно выпрямился. Страх прошел, но лицо сохраняло недо– вольное выражение.

– Казну ни хера не собрали! Каждый раз на ментов нападать? Обязательно напоремся, шкуру продырявят...

– Да, крупные бабки сделать трудно... Особенно без стволов... Амбал подумал.

Квартирные кражи требовали точной наводки, умения работать с замками, а главное – каналов сбыта. Он не любил долгой возни. Другое дело – дал по голове и забрал бабки! Пять минут, и все!

Но это уже пройденный этап. А вот казино, где крутятся миллионы... И сопливые охранники с газовыми хлопушками...

Амбал вынашивал идею налета на казино «Три карты». Оно находилось под «крышей» Короля, но Амбал этого не знал и знать не хотел. Все упирается в оружие...

– Пусть Веретено назначает «стрелку» этим залетным...

– А Шершень?

Оскал крупных, с темным налетом зубов должен был изобразить дружескую улыбку.

– Шершня грохнуть выгодней, чем шесть лимонов платить! Кто это сказал?

– Сказать одно... Веретено его знает. И вообще, если мочить всех подряд, очень быстро лоб зеленкой помажут...

– Никто Шершня мочить не будет! Припугнем, пообещаем долю... Амбал сунул оружие за пояс.

– Пойдем, прошвырнемся! Может, встретим кого...

По скрипучей деревянной лестнице Башка поднялся на второй этаж и стукнул кулаком в ветхую, латанную кусками жести и фанеры дверь. Казалось, от этого толчка дверь рухнет и весь дом развалится: уже лет пятнадцать он числился в списке аварийных и подлежащих сносу.

В маленьком окошке за треснувшим стеклом мелькнула лисья мордочка Пистона. Башку он хорошо знал, потому открыл без дополнительных расспросов.

– По делу или как? – Цепкий взгляд обшарил пришедшего с головы до ног. – Раз без бутылки, значит, по делу. Что надо?

В небольшой полутемной комнатке пахло сыростью. На письменном столе горела яркая настольная лампа, под ее светом с помощью простейших подручных средств: бритвочки, скальпеля, фотобумаги, сырой картофелины – Пистон выполнял свою тонкую работу.

– Фотку надо переклеить, – Башка протянул удостоверение подполковника Галенкова.

Пистон раскрыл его, прочитал, присвистнул.

– Ого! Откуда оно у тебя?

– Нашел.

– Ага... Ладно, заходи вечером, сделаю. И бабки захвати.

– Сколько?

– Пятьдесят штук.

Башка прикинул, что осталось в казне.

– Сейчас тридцать. И после «дела» тридцать.

– А что за «дело»?

Остренький носик Пистона нетерпеливо втягивал воздух. Раздосадованный Башка понял, что сболтнул лишнее.

– Оно тебе надо! – грубо сказал он. – Сказал отдам, значит, отдам!

Пистон кивнул.

– Я почему спрашиваю: бывает, пошли на «дело» и никто не вернулся. А бабки мои пропали!

Когда Башка ушел, Пистон сел к столу под яркий свет рабочей лампы и тщательно осмотрел документ. Он был заклеен тонкой защитной пленкой. Интуиция подсказала, что снять ее нельзя: клейкое покрытие сдерет за собой все надписи, подпись, печать... Нет, надо действовать по-другому...

Половинкой бритвенного лезвия он обвел фотографию по периметру, поддел ее скальпелем, подрезал снизу и вынул прямоугольник размером четыре на шесть сантиметров вместе с защитной пленкой.

Несколько мгновений смотрел на усталое лицо человека в военной форме.

«Нашел, значит!» Об убийстве чекиста говорил весь город. «Вот идиот!»

Пистон повертел фотографию Башки, чуть подровнял в одном месте острыми ножницами, смазал клеем и аккуратно вставил в белеющее, словно бельмо, пустое пятно, сразу же лишившее удостоверение официальности и властной силы.

Но и морда Башки в узком, одолженном у кого-то пиджаке и перекрученном галстуке не вернула документу прежнего вида.

Искусно скопировав оттиск печати в левом нижнем углу фотографии, Пистон решил не восстанавливать защитную пленку – тогда подделка будет сразу бросаться в глаза. А так...

Он придирчиво рассмотрел удостоверение на расстоянии вытянутой руки. Нормально! По сравнению с рожей нового обладателя отсутствие пленки на фотографии – сущая ерунда.

«Какое же „дело“ они затевают с этой ксивой?» – подумал Пистон, наводя порядок в орудиях своего труда.

В конце концов, это его не касалось. Он сделал свою работу. Оставалась одна малость...

Пистон быстро переоделся и выскочил на улицу. На трамвае доехал до Тринадцатой линии, постучал в железную калитку. Фома оказался дома.

– Вот кто комитетчика грохнул! – Он вынул ксиву, раскрыл, ткнул пальцем.

– Башка из команды Амбала. Они на Кировском тусуются, возле ипподрома. И живут там же, в Ломовом квартале... Фома протянул руку, но Пистон поспешно спрятал бордовую книжечку.

– Не могу, скоро отдавать... Они с ней на «дело» собираются...

– Ладно, – Фома почесал вдавленную переносицу. – Я передам.

Через два часа он сообщил новость Гангрене.

– Мать твою за ногу! – изумился тот. – Молодняк такие дела творит! Чекистов мочат, их ксивы подделывают... Когда такое было?!

В обеспечении плана «Зет» принимали участие откомандированные в Тиходонск представители ряда центральных ведомств.

Капитан Бобылков представлял Федеральную службу контрразведки, майор Сиротин – МВД, майор Фиников – Главное управление охраны, майор Малинкин

– Министерство обороны. Каждый осуществлял свою линию работы, опираясь на местных коллег, лишь Фиников из ГУО действовал самостоятельно и осуществлял общее руководство московской бригадой.

Это был сорокатрехлетний плотный человек с большой круглой головой, маленькими круглыми ушами и большими, тоже круглыми глазами. Короткая прическа, в которой седых и черных волос виделось примерно поровну, постоянная настороженность, чувствующаяся во всем во взгляде, повороте головы, походке, выборе места, где можно позволить себе остановиться или сесть.

Он профессионально занимался охраной особо важных персон больше двадцати лет, работал вначале в среднем круге, потом в ближнем, последние годы обеспечивал дальний радиус.

Его смешили рекламы многочисленных фирм, готовящих частных телохранителей и обещающих выучить их снайперской стрельбе и эффективному рукопашному бою. Потому что задача личного (ближнего круга) телохранителя состоит вовсе не в том, чтобы драться и отстреливаться. Его единственная обязанность – прикрыть собой охраняемый объект и принять предназначенную ему пулю или осколок.

И средний круг, находясь в гуще толпы, практически лишен возможности применять оружие – тут расчет на физическую силу и знание особых боевых приемов – для вытеснения, «перевода в горизонт» и захвата этого достаточно. Ну а вылезет вдруг ствол или выкатится граната – задача та же – грудью, как на амбразуру!