Антикиллер - Данил Корецкий

На всем – отпечаток убожества и Нищеты Помесь шестидесятикопеечной гостиницы в отдаленном сельском райцентре и коммуналки пятидесятых. Место отдыха, блаженства и райского наслаждения для зэков ИТК-13.

Чтобы попасть сюда, надсаживаются до грыжи, гоня план, соглашаются выполнять деликатные поручения администрации, прогибаются перед отрядным, грозят открыть вены или вздернуться.

Потому что если даже на «личняк» прибывает отец, мать, брат, то все равно на три дня вырываешься из ада зоны с ее постоянной скученностью, шумом, каторжной работой, бесконечными перекличками и обысками, едой, более подходящей для свиней... Можно спать сколько хочешь, целые дни валяться на постели, есть свежее, домашнее, говорить о вещах, далеких от мира зоны. А если приезжает жена, то ко всему этому добавляется необыкновенный кайф от настоящей ебли, не с «петухом», не с посаженной в валенок кошкой, не с собакой со специально выбитыми зубами, а с теплой живой всамделишной бабой, у которой все самым наилучшим образом для этого предназначено.

Сейчас, когда разрешили в зонах жениться, многие специально расписываются с «заочницами», чтобы в эту убогорайскую комнату время от времени попадать.

Лис сел на кровать. Как и следовало ожидать, раздался тягучий скрип. Под такую музыку шнырю будет веселей дрочить... А откуда он, поганец, подглядывает?

Лис завертел головой, но тут же вспомнил о более важном. Откуда контролирует комнату майор Сазонов?

Видеоконтроль? Вряд ли... Даже с учетом высокого ранга здешних зэков. Может, проводилось разовое мероприятие, потом аппаратуру увозили. Она, гад, дорогая! А вот микрофон где-то всажен как пить дать. Где-то поблизости, чтобы «брать» кровати, а мощность, конечно, невелика... И не автономный радиопередатчик, обязательно с проводком, а проводок куда спрячут? Только в плинтус, на большее фантазии и материальных ресурсов не хватит...

Лис вогнал черенок ложки между плинтусом и стеной, отжал, заглянул в узкую щель. Ничего...

Проделал туже процедуру у другой стены. Есть! Обычный телефонный провод. Куда он идет... Ага...

Кровати стоят почти рядом, где-то у изголовья... Вот зачем здесь обои понадобились...

– Что ты там разглядываешь?

На пороге стояла Натаха.

– Тараканов ловлю.

Лис встал, повернулся, шагнул навстречу. Что-то было не так. Он ощущал стриженую голову, мятую зэковскую одежонку, ощущал свое бессилие и безвластие, полную подчиненность всем – от прапорщика войскового наряда до подполковника Жистовского и разнокалиберных чиновников на разных уровнях уходящей высоко-высоко пирамиды МВД.

Такое чувство появилось впервые, преодолевая его, Лис сделал еще один шаг.

– Осужденный Коренев, срок шесть лет, начало срока – десятое декабря девяносто третьего года, конец срока – десятое декабря девяносто девятого года... Натаха с интересом осматривалась.

– А здесь неплохо... Там, где вы живете, в камерах, тоже так?

Ее отличало умение задавать дурацкие вопросы но ощущение неловкости у Лиса тут же пропало. Она действительно не придавала значения зэковской стрижке и одежде, казенной убогости обстановки. Она по-особому видела мир, выделяя только хорошее, и в этом состояло ее счастье.

Шнырь стоял в коридоре и неотрывно глазел на Натаху. Высокая, гибкая, тонкая талия, покатые бедра... Она всегда носила короткие юбки, а ноги были длинными, она как-то померила – девяносто пять сантиметров, да еще шпилька... Глаза шныря остекленели, рот перекосила похотливая улыбка. Он мог начать прямо сейчас, случалось и такое.

Лис показал кулак, захлопнул дверь и защелкнул задвижку. Потом привлек к себе девушку.

– Я тебе пирожки привезла. С картошкой. Хочешь?

– Потом...

Он нащупал ртом ее губы, она ответила, но без особой страстности, как обычно. Зато Лиса залило жаркой волной нетерпения.

– Раздевайся!

– Сейчас... А куда выходит окно?

Наталья родилась под знаком Близнецов и действительно состояла из двух сущностей: одна опытная, умелая и бесстыдная, вторая – застенчиво-целомудренная.

В предельно недвусмысленной ситуации вторая половина пыталась сгладить острую непристойность предстоящего, задавая какой-нибудь обыденно-невинный и абсолютно неуместный вопрос.

Как-то в загородной роще на укромной полянке, поиски которой уже возбуждали Лиса до предела, Натаха, приспустив трусики, замерла, подняв лицо к небу.

– Какой это самолет? Ты знаешь, как он называется?

Лис смотрел на длинные, тонкие, коричневые от загара ноги, открывшуюся белую полоску живота, пышный треугольник лобка и с нетерпением ожидал, когда она нагнется и под маленькими бледными ягодицами появятся кожистые складки, поросшие короткими курчавыми волосами. Ругнувшись про себя, он тоже задирал голову, рассматривая серебристый силуэт на синем фоне безоблачного неба – тоже красивое зрелище, но не в данный момент.

– Ту-134, – собрав все свои познания в области авиастроения, сказал он, сглатывая вязкую слюну.

– Ты точно знаешь? – озабоченно уточнила Натаха, как будто именно от этого зависело – спустит ли она трусики совсем или вернет на место.

– Точно, точно, раздевайся!

Сгладив по своим пониманиям неловкость момента, вторая половина Натахи уходила в тень. Скомканные трусики небрежно бросались на траву, и Лис наконец видел что хотел и что хотел делал...

– Окно выходит во внутренний дворик, он отгорожен от остальной зоны, раздевайся!

Очень медленно Натаха сняла кофточку, расстегнув «молнию», вылезла из юбки. В это время Лис расстегнул застежку лифчика. Девушка опустилась на кровать, раздался противный скрип. Когда Лис сел рядом, звук повторился.

– Почему она так скрипит? – спросила второй Близнец.

– Не знаю.

Лис поддел пальцем перепонку между чашечками бюстгальтера и потянул на себя. Из-под белого атласа выскочили груди, мягкие, они обвисали, но длинный сосок смотрел не вниз, а вперед и чуть вверх, что спасало привлекательность маркоташек. И точно – маркоташки. Жаргонное зоновское слово как нельзя лучше подходило к грудям Натахи.

Она сидела в прежней позе, с подчеркнутым интересом переводя взгляд с обшарпанной тумбочки на стул, оттуда – на второй, потом на стол и снова на тумбочку.

Чашечки бюстгальтера сохранили форму, и казалось, что у Натахи четыре груди – две под атласной тканью и две голые, свисающие из-под нее.

– Давай!

Лис нетерпеливо завалил ее на кровать, мигом содрал и забросил куда-то трусы. Яростный скрип кровати дал знак, что длительное свидание началось.

Потом Натаха подмывалась холодной водой, что крайне вредно, если верить журналу «Здоровье». А Лис стоял рядом и под шум льющейся воды шептал в маленькое, смешно оттопыренное ушко:

– Здесь микрофон, ни о чем важном не говори. Тебе надо будет сделать вот что...

Трое суток пролетели быстро. За это время кровать скрипела много раз, много раз лилась вода, заглушая шепот Лиса. Натаха выучила инструктаж наизусть.

– Если сделаешь все как надо, в следующий раз встретимся на свободе,

– прошептал Лис, прощаясь.

Микрофон оперчасти ничего интересного для дела оперативной разработки Коренева не зафиксировал. Только скрипы кровати, изредка охи Наташки, да глухие стоны Лиса. Впрочем, опера слушали запись с интересом.

Глава пятая.

УБИЙСТВО КАК СПОСОБ РЕШЕНИЯ ПРОБЛЕМ

Люди, умеющие убивать других людей, делятся на две категории: тех, кого специально учили это делать, и самоучек.

Парадокс состоит в том, что самоучки убивают чаще.

В предусмотренной планом «Зет» Северо-Кавказской зоне режима повышенной безопасности, центр которой располагался в Тиходонске, продолжали проводиться заградительные, фильтрационные и оперативно-профилактические мероприятия.

На дальних границах режимного периметра бойцы дивизии внутренних войск перекрыли грунтовые сельские дороги и тропинки, которыми пользовались похитители скота, перевозчики наркотиков и прочий малоорганизованный криминальный люд из сопредельных кавказских республик.

На основной трассе стоял суровый тиходонский ОМОН, с которым безуспешно пытались договориться «по-хорошему» представители крупных преступных кланов, привыкших свободно гонять через «прозрачную» границу грузовики с самодельной водкой, оружием, мешками настоящих и фальшивых денег, цистерны с бензином и соляркой.

Несколько раз мощные КамАЗы на скорости прорывались сквозь заслон, снося хлипкие барьеры передвижных ограждений, но омоновцы открывали огонь, дырявили скаты и кузова, а непонятливых водителей вразумляли самым убедительным, хотя и абсолютно незаконным способом.

Пули и мощные кулаки убедили наконец заинтересованных лиц, что с ними не шутят, и они предприняли попытку запугать мешающих «делать дело» ментов.