Антикиллер - Данил Корецкий

В машине она неожиданно спросила:

– Тебе это доставило удовольствие?

– Да. И очень большое, – честно ответил Лис, хотя удовольствие было чисто моральным: наконец-то очаровательная Натаха принадлежит ему! Неудачное начало – ерунда по сравнению с самим фактом обладания этой женщиной. А в следующий раз он наверстал упущенное!

Но следующий раз его ошеломил. Ключ от квартиры забрал Голованов, поэтому он отвез Натаху к загородному озеру и там двинулся по уже проторенному пути, но она не позволяла снимать трусики, хотя не возражала против предельно откровенных ласк, до крайности распаливших Лиса.

– Пожалей хоть его, – в качестве последнего довода он положил руку девушки на ощутимо выпирающий из брюк бугорок.

– А ты дай его мне, – отстранено сказала Натаха.

Лис вжикнул «молнией», и через секунду нежная рука обхватила возбужденную плоть. Выгнувшись, он откинулся на спинку сиденья. В тот же миг Натаха стремительно нырнула вниз, как будто хотела полежать у него на коленях, но теперь у нее имелась конкретная цель, и Лис ощутил влажное тепло рта, плотное кольцо губ, упругие круговые движения языка И голова Натахи ритмично двигалась вверх-вниз.

Это было настолько неожиданно, что Лис растерялся В те годы минет еще не получил поголовного распространения, к нему прибегали отнюдь не все женщины, действо считалось стыдным и являлось уделом специалисток, называемых презрительно «сосками».

Лису доводилось пробовать запретный плод с профессионалкой, пару раз удавалось уболтать на это изрядно подпоенных любительниц, которые обязательным условием ставили отсутствие окончательного результата, и если условие нарушалось, они выплевывали куда придется высококалорийный белок, устраивали сцены и обижались не на шутку.

Сейчас минет делала Натаха – олицетворение чистоты и непорочности, которой Лис никогда бы не осмелился предложить подобный способ сексуального общения Причем делала лучше, чем та профессионалка!

Испытывая одновременно наслаждение и крайнее смятение мыслей, Лис решил предупредить Натаху о приближающейся развязке, чтобы не оскорбить ее как тех, других дам и уберечь брюки и чехлы автомобиля. Он застонал чуть громче, чем следовало, и зажал в ладони пучок мягких волос.

Но Натаха не испугалась, напротив – удвоила усилия, как бы торопя конечный момент, а когда он наступил, не проявила никаких отрицательных эмоций, хотя возбужденный Лис излил изрядное количество семенной жидкости.

Когда они ехали обратно, Лис рассказывал приходящие на ум анекдоты, чтобы не выдать овладевшее им смятение, а Натаха держалась как ни в чем не бывало, смеялась и мечтательно смотрела вперед сквозь лобовое стекло.

Так и пошло. Теперь в те двадцать минут, что экономила машина Лиса, Натаха, как и прежде, ложилась ему на колени, но уже не так невинно, и проходивший мимо испорченный развращенный идиот не ошибся бы в своих предположениях. Потом Лис подвозил ее к дому, прощался, и она шла в семью, возвращаясь с работы точно в срок и целуя, наверное, встречающего жену ревнивца и маленькую дочку.

Лис совершенно не знал, как к этому относится, и однажды, во время крепкой пьянки, посоветовался с опытным Карначом.

– Ты же уже откусил кусок, – философски ответил тот. – Нравится – жуй, не нравится – выплевывай!

Лису нравилось, и он отогнал все сомнения. Мало ли что бывает в жизни! Какой смысл копаться в чувствах, действиях, поступках, если лично тебя они вполне устраивают? И Полная дурость их разрушать.

Он даже пожалел, что поделился глубоко личным с Карначом. Но через месяц Карнач выехал на задержание квартирных воров, и его застрелили из обреза. Теперь об отношениях с Натахой не знал никто. Но иногда Лис упрекал себя за то сожаление, которое вроде подталкивало Карнача к подобному финалу.

Прозвенел звонок окончания работы. Лис довел резец до конца и остановил станок. Он всегда перевыполнял норму, вытачивая сто десять деталей вместо ста пяти. Сегодня еле успел закончить сто пятую – мысли о Натахе тормозили движения. Она отлично делала минет. Сделает ли она то, что поспособствует его освобождению, так же отлично?

После съема с производственной зоны – построения, переклички, обыска бывшие сотрудники милиции, судьи и гфокуроры, советско-партийные работники строем двигались на ужин.

– Ну что, опять отказ? – маленький юркий Игонин в последнее время все чаще пытался заводить разговоры, угощал салом из передачи, словом, набивался в друзья. Подозрительного Лиса это настораживало.

– Может, мне жалобу напишешь? Я-то с бумагами особо дел не имел...

Действительно, Игонин был старшим экипажа патрульно-постовой службы и грабил задержанных. Во всяком случае, именно за это ему дали пять лет. Сам он вину не признавал и объяснял приговор заговором задержанных и предвзятостью всех остальных – начальников, следователя, судьи.

В час свободного времени Лис настрочил ему жалобу.

– Как думаешь, поможет?

Игонин отрезал тонкий ломтик сала, положил на хлеб, протянул Лису.

Тот пожал плечами.

– Мне пока не помогло.

Сало было вкусным – розоватое, чуть подкопченное, с мясными прожилками.

– Невмоготу тут париться, – зашептал Игонин, наклонившись к самому уху Лиса.

– Может, попробуем сдернуть?

«Вот оно что», – подумал Лис, не переставая жевать.

– Давай попробуем. Ты только план продумай.

– Я? Ага, ладно... Как это люди по «пятнашке» сидят? Да еще если совесть нечиста... Я-то безвинно, и то тоска... А если, к примеру, убил кого? Что он чувствует?

– Да ничего особенного, – Лис доел сало и вытер платком руки, собираясь идти к себе.

– Бери еще!

Теперь ломтики были потолще.

– А ты откуда знаешь?

– Что?

– Ну что он ничего не чувствует...

– Мало их повидал, что ли...

– Это другое... Когда у самого внутри...

– И сам знаю...

– Да? А ты... тебе приходилось... Лис набил полный рот" так что говорить не мог, только кивнул.

– Ешь, ешь, сало хорошее, у меня мать в деревне, она присылает.

Игонин поспешно отпластовал еще шматок.

– А... кого? Как это было? Вообще...

– Один сзади прыгнул, захлестнул шею удавкой, а я изпод мышки прям через пиджак. Наповал.

– А-а-а... Лис встал.

– Спасибо за сало. А это я с собой возьму.

Он завернул в Платок солидный кусок, отхваченный Игониным в порыве внезапной щедрости. Видно, сейчас он о ней жалел, потому что проводил уплывающий харч тоскливым взглядом.

– Пока!

По дороге к себе в отряд Лис удивлялся низкой квалификации подчиненных майора Сазонова. Ни подобрать агента не могут, ни инструктаж дать, ни легенду придумать! Знай, салом подкармливает и выспрашивает напрямую...

Но раз его стали разрабатывать, значит, могут прослушивать комнату длительных свиданий А он должен дать Натахе подробный инструктаж... Как некстати!

Интересно, кто присылал сюда задание? Наверное, Савушкин. «Прошу провести оперативные мероприятия для проверки причастности осужденного Коренева к убийству гражданина Сихно, совершенному при следующих обстоятельствах...»

Конечно, «мокруха» висит на Центральном райотделе, они должны принимать все возможные меры для раскрытия. Вот и принимают. Хотя знают стопроцентно, что ничего изпод него не выдоят, а все равно – какая-нибудь проверка или комиссия приедет по «висякам», а у них все, что надо – сделано.

Но как некстати!

Натаха приехала через неделю. Лиса провели в огороженный двор и сквозь железную дверь запустили в блок длительных свиданий. Кривобокий шнырь из обслуги встретил его в коридоре и широко осклабился.

– Белье чистое, все готово, четвертый отсек.

Радость его была искренней, и Лис знал ее причину.

– Будешь подглядывать – ноги перебью!

– Понял, понял! Близко не подойду!

Лис знал, что он врет. Шныри с невероятными ухищрениями подсматривают за личными свиданиями и мастурбируют изо всех сил. И этот будет делать то же самое, даже если он ему и вправду перебьет ноги.

Жилой отсек для длительных свиданий представлял собой небольшую комнату, выкрашенную серой масляной краской Узкое длинное окно с внутренней стороны завешено запыленными желтыми шторами, а с внешней закрыто редкой решеткой Под подоконником зачем-то наклеены грубые моющиеся обои. Протекает здесь, что ли...

Две железные, на вид ужасно скрипучие кровати с худыми матрацами и комплектами серого белья Два стула, две тумбочки, стол. Слева от входа железная раковина с отбитой эмалью, над ней – медный кран. Горячая вода и душ правилами внутреннего распорядка не предусмотрены. Удобства в коридоре, там же кухня с двумя газовыми плитами и минимумом необходимой посуды.

На всем – отпечаток убожества и Нищеты Помесь шестидесятикопеечной гостиницы в отдаленном сельском райцентре и коммуналки пятидесятых. Место отдыха, блаженства и райского наслаждения для зэков ИТК-13.