Антикиллер - Данил Корецкий

Крылов кивнул:

– Понимаю. Сегодня они наехали на вас.

Хондачев встал, прошелся по кабинету, постоял у окна. Крупный, начинающий седеть мужчина сорока девяти лет в безукоризненно сидевшем костюме, уверенный в себе, с властными манерами. Но сейчас это была только видимость, внешняя оболочка. Банкира терзал страх.

– Вчера... – Он вернулся к столу, сел. – Накануне я объявил на правлении, что продажа акций таким образом незаконна, и я намереваюсь оспорить незаконные сделки в судебном порядке. И вот вчера ко мне приходит какой-то юрист по фамилии Хасьянов. Я не хотел его принимать, но он передал, что уполномочен вести со мной переговоры о контрольном пакете акций, и я из любопытства распорядился пропустить его к себе в кабинет.

Хондачев вздохнул, потер ладонями виски.

– Совершенно серая личность, явная марионетка. Предложил мне продать свои акции могучей негосударственной компании. И посоветовал не поднимать шума, не обращаться в суд и вообще не затевать скандала. Надо, говорит, быть разумными людьми.

Банкир пристально посмотрел Крылову в глаза.

– Я, наверное, не вполне разумный человек. Вызвал начальника службы безопасности и приказал разобраться с этим типчиком и представляемой им «негосударственной компанией». А потом решил сдать их всех в милицию. Начальник службы безопасности с четырьмя сотрудниками взяли Хасьянова, уехали и... пропали. Поздно вечером мне позвонил Воронцов – директор Центрального рынка, и мягко пожурил: «Что же вы в ответ на выгодное предложение моего юриста чуть ли не под стражу берете да ко мне целую бригаду на разбор посылаете... Куда это годится? Пришлось посадить их в холодильник, пусть подумают. И вы подумайте тоже. До завтра!» Хондачев нервно переплел пальцы, вывернул ладони, суставы щелкнули.

– Я как заору: не выпустишь моих людей, я сейчас всех на ноги подниму

– и угрозыск, и спецназ, и ОМОН! Ну он их выпустил. Пришли потрепанные, в синяках, перемерзшие... Да, говорят, там банда серьезная, ничего мы с ними не сделаем!

Хондачев замолчал.

– Все это произошло вчера, – сказал Крылов. – А вы пришли сегодня Что же случилось ухе сегодня?

Хондачев полез в карман.

– Вот!

Он положил на стол две вещи: письмо в грубом казенном конверте серого цвета и патрон от пистолета ТТ.

– Утром нашел в почтовом ящике.

Крылов аккуратно извлек письмо, держа за края, прочел «Продавай свою долю немедленно. Будешь упираться или пойдешь в ментовку – получишь пулю».

– Более лаконичных и убедительных посланий я за свою долгую деловую жизнь не получал.

Крылов перечитал текст еще раз.

– Что вы мне посоветуете?

– А те, продавшие акции, они дадут показания? – не отвечая, в свою очередь, спросил Крылов. – Что их запугивали, угрожали расправой и все такое?

– Однозначно нет. Они не хотят ввязываться в это дело.

– А вы напишете заявление?

Хондачев задумался.

Крылов тоже замолчал, прикидывая возможности РУОПа. Ну получат заявление, спросят Хасьянова. Тот пояснит – проводил юридическую работу по скупке акций. Все добровольно, на принципах личной материальной заинтересованности. О том, что акционеры не имели права действовать без согласия других учредителей, он, конечно, не знал. Да если бы и знал! Коммерция есть коммерция. Им выгодно – они и продают!

Можно опросить и Воронцова Заранее известно, что он скажет, дал поручение юристу, все по закону. А беднягу схватили, запугивали, потом к нему самому заявились какие-то люди с угрозами, пришлось вызвать свою охрану.

И все! Про письмо и патрон никто ничего, естественно, не знает, но подозревают, что это чья-то неумная шутка.

Можно приставить к Хондачеву охрану из СОБРа, вдобавок к его собственной. Ну и сколько держать физическое прикрытие? Всю жизнь? Год? Месяц? Неделю? Два дня? Ни один вариант не решает проблемы.

– Заявления я писать не буду, – наконец произнес банкир. – Я ведь все рассказал, и если бы у вас были возможности мне помочь вы бы могли их задействовать уже сейчас. Но, как я понимаю, эффективных методов у вас нет. Так?

Крылов промолчал.

– А заявление нужно как формальность. Для «галочки», для выполнения положенных в таких случаях мероприятий, которые заведомо не дадут никакого результата.

– Мы могли бы дать охрану... Ненадолго... На несколько дней...

– Охрана у меня есть своя, – печально усмехнулся Хондачев. – Но мировая статистика говорит, что она способна предотвратить лишь семь процентов покушений.

Он встал.

– Письмо и патрон вам нужны?

– Оставьте, – кивнул Крылов.

Банкир попрощался.

Подполковник внимательно осмотрел маркировку на гильзе, провел пальцем по округлому телу пули, пробивающей практически любой бронежилет. Именно из-за этого достоинства давно снятые с вооружения ТТ вновь вошли в моду.

Потом перечитал угрожающее письмо. Оно было отпечатано на старой раздолбанной машинке, причем человеком, не имеющим навыка машинописных работ.

Крылов вызвал Королева. После реализации материалов в отношении Быка оперативник почувствовал вкус победы. Чтобы не разочаровывать парня, Крылов так и не раскрыл ему истинных движущих пружин того дела.

– Патрон экспертам, и в картотеку. Письмо тоже экспертам, пусть определят марку машинки. А ты поищи эту машинку где-нибудь поблизости от Шамана. Ясно?

– Ясно.

Оперативник вышел, а Крылов принялся составлять подробный рапорт о необходимости оперативной проверки По факту попытки группировки Шамана взять под контроль банк «Золотой круг».

Вечером того же дня Хондачев в сопровождении усиленной бригады службы безопасности возвращался домой.

Он ехал в мягкой красной «вольво», рядом с водителем сидел вооруженный охранник, да и у шофера имелось оружие. Самому Хондачеву пистолет не полагался – он должен был полностью доверить свою жизнь оплачиваемым сотрудникам и при этом надеяться, что они будут защищать ее более самоотверженно и беззаветно, чем он сам. Таков был один из бюрократических идиотизмов мира идиотской бюрократии, в котором банкир существовал уже сорок девять лет.

Чуть приотстав, за «вольво» катилась серая «волга-3102» с тремя охранниками, вооруженными не только пистолетами, но и гладкоствольным ружьем крупного калибра.

Смеркалось, центр города запружен автомобилями, сотни красных огней габаритов и стоп-сигналов впереди, сотни ярких галогенных фар сзади, пробки у светофоров, скрип тормозов и скрежет переключаемых передач, рев набирающих обороты моторов...

В комфортабельном салоне «вольво» было тихо, удобно, хорошо думалось. В другое время Хондачев открыл бы бар с мягкой подсветкой и смешал кампари с тоником, чтобы, откинувшись на мягкие подушки, потягивать горьковато-пряную жидкость, отключаясь от суеты прошедшего дня.

Но сейчас дурные предчувствия не давали ему расслабиться. С охраной он чувствовал себя уверенно, но прекрасно понимал, что, если его захотят убить всерьез, никакая охрана не спасет.

«Надо выкупить все квартиры на лестничной площадке, – подумал он. – Поселить охрану, поставить телекамеры, мониторы, пусть несут службу круглосуточно... И у входа в подъезд поставить постоянный пост...»

Но и это ничего не даст. Могут садануть по квартире из гранатомета, а то и вообще взорвать дом.

В аналитическом мозгу банкира, привыкшем находить самые выгодные варианты сохранения ценностей, сейчас, когда речь шла о собственной жизни, мелькала какая-то догадка, но додумать уже не оставалось времени.

«Вольво» резко затормозила, но все равно ударилась о твердую преграду, послышался шелест сминаемого металла, утробно охнул, натыкаясь на руль, водитель, охранник головой достал ветровое стекло и обмяк.

Сзади вынырнувший из бокового проезда грузовичок с укрепленным железными трубами капотом протаранил серую «волгу», отбросив ее на несколько метров в сторону.

Но Хондачев этого не видел. Мягкая обивка салона спасла его от удара, и он сохранил сознание, хотя и упал между сиденьями. Когда распахнулась правая дверца, краем зрения банкир увидел обтянутую черным свитером руку, черную перчатку и длинный черный пистолет.

С улицы донеслась автоматная очередь, и туг же салон «вольво» взорвался от грохота. Желто-синий сноп пламени протянулся от среза ствола к голове лежащего на полу человека, но пуля лишь вскользь чиркнула по шее, обдав весь организм Хондачева горячей волной боли и предсмертного ужаса.

Черная рука просунулась глубже в кабину, холодная сталь больно уткнулась в висок, дернулась раз и другой, послышалось сдавленное ругательство. Пистолет заклинило.

Тем временем пришел в себя водитель, который не сломал грудную клетку о рулевое колесо, как происходит в отечественных машинах, а согнул травмобезопасную рулевую колонку, отделавшись легким ушибом.

Он нашарил на поясе оружие, отстегнул застежку кобуры и резко повернулся.