Отель одиноких сердец - Хезер О’Нил

делали одно хорошее общее дело – выживали. Поппи не давала покоя мысль о том, что он может от нее уйти, поскольку их отношения были незавершенными, не доведенными до логического конца. Ей казалось, что он будет чувствовать себя в чем-то ей обязанным, если она позволит ему с ней переспать.

Пьеро уставился на провокационно-соблазнительный облик Поппи, который, мягко выражаясь, не вызвал его восторга. В чулках ее было столько дырочек, что они выглядели как масляная краска на воде. На бюстье спереди оторвались пуговички. Она ему кокетливо подмигнула, как кукла, глаз которой закрывается не так, как надо. У него возникло смутное чувство, что хорошо бы действовать как-то более по-мужски. Он попросил ее повернуться и заголить попку.

В ванной комнате он прятал за шкафчиком небольшую почтовую открытку. На ней между двумя обнаженными дамами был изображен мужчина в сцене любви втроем. Глядя на это изображение, Пьеро всегда возбуждался. Он посмотрел на открытку и, закрыв глаза, побрел в комнату, продолжая вглядываться мысленным взором в тех двух женщин.

Он еще плотнее сомкнул глаза и резко ввел член внутрь Поппи. Она вскрикнула от удивления и восторга, вызванного тем, что это в конце концов свершилось.

Пьеро в этот момент предавался фантазиям. Он представлял себе, что подсматривает в щелочку за девушками, снимающими мокрые купальники. Он думал о том, что это пятерняшки Дион, и он со всеми пятью занимается любовью. При этом каждая боролась за то, чтобы быть первой. Они кричали Пьеро, что он уже ублажил одну из пятерых, а та рвется к нему, желая повторения.

Поппи думала о сивухе в ванной. Она думала о том, что они будут есть на ужин. Она думала о том, кто должен ей деньги. Она на мгновение вспомнила о гусятах, за которыми гонялась по двору в резиновых сапогах, когда была маленькая, а потом снова стала думать о печальном. Как-то очень уж трудно во время совокупления оставаться рассеянной, мечтательной или вообще ни о чем не думать. Или ты расслабляешься на всю катушку и балдеешь, или хандра у тебя зашкаливает.

Пьеро посетило странное видение, что он занимается любовью с домохозяйкой у прилавка в мясной лавке. В руке у нее зажат номер телефона. Он хочет управиться до того, как мясник увидит этот номер и позвонит по нему. Потому что от этого она бы сильно огорчилась и сказала ему убираться к черту. Он не догадывался о значении своего видения. Хотя оно имело какое-то отношение к Великой депрессии. Как бы то ни было, это заставило его кончить в Поппи до того, как он успел из нее выскользнуть.

Сделав свое дело и лежа рядом с ней, Пьеро долго смотрел ей в лицо. В нем было что-то настолько трогательное, что он в долгом поцелуе прильнул к ее щеке.

Когда он занимался с девушкой любовью, в уме он совершал соитие где-то в среднем с тридцатью тремя девушками. Делая это с Поппи, он чувствовал свою вину. Она ни разу не пришла ему на ум, пока они были близки. Хоть он и не спал ни с одной женщиной с тех пор, как они встретились, сейчас ему казалось, что он ей изменяет. Пьеро чувствовал себя ужасно.

Но когда дело было сделано, он укололся, и ему все стало безразлично. Он заснул, сидя на стуле как был, с сигаретой в руке. Пепел сигареты понемногу удлинялся и стал напоминать хобот слона.

В одном из карманов пальто, в котором она шарила, Поппи нашла кольцо. Она была счастлива. Она надела его на левую руку. В кольцо был вставлен искусственный голубой камешек цвета лазурных глаз в слезах. Она решила, что люди станут принимать их с Пьеро за супругов.

Как-то Поппи хвасталась соседям, что Пьеро очень ее ревнует – даже разговаривать с другими мужчинами запрещает. У него возникло ощущение, что она хочет сделать из него какую-то жуткую пародию на человека, быть которым ему совсем не интересно. Он понимал, что она так представляет себе любовь и просто пытается быть нормальной, но ему это совсем не нравилось. Он постоянно чувствовал себя не в своей тарелке.

Тем не менее ему нравилось ее смешить. Она запрокидывала голову и открывала рот, выставляя напоказ жутковатое коричневатое безобразие. Они откладывали деньги в стеклянную банку, чтобы привести зубы Поппи в порядок. Но каждый раз, когда эта копилка наполнялась, они тратили сэкономленное на героин. На следующее утро Поппи прикладывала к лицу теплую тряпочку, искренне сожалея о содеянном.

Что может быть милее в женщине, чем раскаяние?

Пьеро чувствовал, что им не суждено быть вместе. В нем с новой силой стала разгораться страстная любовь к Розе. Он использовал любовь к Розе как предлог для того, чтобы ни с кем не связывать себя обязательствами, и теперь использовал его, чтобы придирчиво находить недостатки в Поппи. Ей мозгов не хватало, ведь так? Задумавшись над какой-либо житейской проблемой, она нередко засовывала руку в трусы. За едой рыгала. Занимаясь уборкой, всегда высовывала изо рта набок язык. Была слишком навязчивой. По комнате у нее была разбросана масса тряпок, она постоянно разбирала их и сортировала. Ступни ее были черными. Иногда она приподнимала обеими руками свои маленькие груди и кричала: «Сиськи на продажу!»

Однажды ночью у него возникла потребность на какое-то время уйти из дома, чтобы побыть без нее. Той же ночью на другом конце города Роза вышла из своей гостиницы, потому что ей хотелось уйти из номера, который снял Макмагон. У Пьеро был поднят воротник, поэтому виднелась только верхняя часть головы. Роза надвинула меховую шапку на глаза, поэтому виднелась только нижняя половина лица. Пьеро проворно отскочил назад, когда рядом раздался резкий звонок трамвая, торопившегося ехать дальше своим маршрутом. Роза остановилась у фонарного столба, когда совсем рядом пророкотала машина. Пьеро закурил. Роза затянулась своей сигаретой. Пьеро выдохнул дым колечками. Роза выпустила две струйки белесого дыма из ноздрей. Пьеро бросил недокуренную сигарету на землю. Роза сделала то же самое и загасила окурок носком ботинка. Пьеро остановился перед витриной магазина в западной части улицы Сент-Катрин, чтобы взглянуть на манекен в розовом платье. Роза остановилась, чтобы в витрине магазина в восточной части улицы Сент-Катрин лучше рассмотреть манекен в черном костюме.

– Ты там? – вслух спросила Роза.

– Я тут, – сам себе сказал Пьеро. – А ты где?

– Забавно, что я так часто о тебе думаю, – проговорила Роза. – Мне по-прежнему не хватает тебя в моей жизни.