Отель одиноких сердец - Хезер О’Нил

расстилался зеленый ковер. Вокруг бродили стада миниатюрных овец, коров и лошадей. Как это, интересно, он в мгновение ока умудрился превратиться в великана?

Он окинул взглядом комнату и посреди нее увидел маленькую кроватку. Оказывается, он очутился в детской. Пьеро сразу успокоился, но тут же снова встревожился, заметив, что на кроватке сидит маленький мальчик и глядит прямо на него. Что ему было делать? Его судьбой в тот момент распоряжался эмоционально неуравновешенный и непредсказуемый ребенок.

Он улыбнулся мальчугану, тот улыбнулся в ответ. Пьеро встал на руки и так прошел по комнате. Мальчонка скатился с постели так же ловко, как проделывал свои трюки Пьеро.

Пьеро застыл на месте. Потом неловко заковылял по комнате, как будто шел на ходулях. Он выглядел как заводная кукла, двигался так, будто все его суставы заржавели. В его движениях не было плавности. Тем не менее они отличались каким-то неуклюжим изяществом – как у жирафов, гарцующих в саванне. Ребенок покатывался со смеху.

Мальчик принес ему маленький волчок, украшенный изображениями гнедых коней с развивающимися гривами. Когда волчок вращался, кони становились сродни метеоритам, непостижимыми путями несущимся в пространстве.

Ребенок настоял на том, чтобы Пьеро взял игрушку.

– Это тебе, Питер Пэн, – прошептал мальчуган.

Пьеро взял его за руку, отвел обратно к кровати и уложил. Потом жонглировал тремя небольшими цветными подушечками. Через некоторое время глазки ребенка сомкнулись, щечки округлились, и он безмятежно уснул.

Так случилось, что волчок оказался сокровищем из Византийской империи. Скупавший краденое делец знал, что у Пьеро замечательное эстетическое чутье, но когда дело доходило до денег и цен, юноша оказывался полным профаном. И потому за византийское сокровище, которого касалась рука императрицы и которое счел бы за честь иметь любой музей мира, он дал Пьеро три доллара. Тот поверить не мог, что за обыкновенную юлу получил такие большие деньги. Когда он вернулся домой, они с Поппи вместе порадовались. Этих денег хватало, чтобы ловить кайф две недели кряду. В какой-то момент один чулок Поппи соскользнул с ноги, и потом они никак не могли его найти. Это было самое значительное событие, случившееся у них за последние недели.

Пьеро заснул на стуле, раскинув в стороны руки и ноги, как выброшенная за ненадобностью марионетка.

26. Девушка, кричавшая «Марко Поло»

На Рождество Макмагон под надуманным предлогом оставил на пару часов семью, чтобы заехать к Розе и привезти ей подарок. Он сказал, что должен отлучиться по делам, связанным с благотворительностью, и никто не стал задавать ему лишних вопросов.

Приехав, он застал Розу плачущей на краешке кровати. Роза сказала, что в это время года ее всегда охватывают тоска и печаль. Еще она ему рассказала, что очень любила выступать в домах разных людей с одним приютским юношей. Они на цыпочках танцевали на коврах, чаруя всех собравшихся и приводя их в восторг. А юноша к тому же был очень одаренным пианистом.

Макмагону с трудом удалось сдержать супругу, порывавшуюся пойти в приют, чтобы соединить эту парочку. При простом упоминании об этом молодом человеке он вздрагивал и злился. Чтобы отвадить Розу от самой мысли об этом ее приятеле, он лишил ее работы гувернантки. Ему стоило большого труда не закатывать глаза, когда она говорила, что юноша был талантлив. Он пытался представить себе, какие нелепые мелодии тот мог наигрывать. Макмагон был уверен, что, если бы Роза снова с ним встретилась, все ее иллюзии развеялись бы очень быстро. Он продолжал содержать Розу в роскоши – в мире не было другой сироты, к которой бы относились с таким же вниманием. Может быть, тот утонченный юноша, о котором она говорила, работал на фабрике и очень там огрубел. Стал совершенно неотесанным. Даже те знания, которые он получил в школе от монахинь, у него уже наверняка выветрились из головы. Розе и поговорить с ним было бы не о чем. Макмагон в этом не сомневался.

– Когда мы приходили в дома богатых людей, они иногда давали нам теплую одежду. Однажды пареньку, с которым мы вместе выступали, дали очень длинный шарф. Он несколько раз оборачивался вокруг его шеи. Потом он так выглядел, будто его проглотил удав.

Роза улыбнулась. Макмагона так и подмывало дать ей пощечину. Вместо этого он вручил ей подарки. Он подарил ей красные гвоздики. Почему-то они вызвали у нее ассоциацию со скомканными носовыми платками, поднесенными к носу, из которого текла кровь. Он подарил ей коробочку турецких сладостей. Засахаренные фрукты показались ей похожими на личинок насекомых, копошащихся на трупе. Он подарил ей черный корсет, выглядевший как клетка. Она поблагодарила его и разложила все подарки вокруг себя на кровати. Потом улыбнулась. Но улыбка ее соскользнула с лица как разношенные чулки, спадающие с ног.

– Если по-честному, не могу тебе сказать, почему я ни с того ни с сего о нем вспоминаю. И правда глупо.

Роза смирилась с ролью содержанки. Что еще ей оставалось делать? Ей был двадцать один год. Продолжалась Великая депрессия. Она чувствовала себя теперь собственностью Макмагона. В такой ее самооценке было нечто капиталистическое. Все, что к ней относилось, теперь становилось своего рода валютой: ее шутки, смех в ответ на его шутки, ее улыбки, ее волосы, ее визит в небольшой ресторан, где она сидела рядом с ним в отдельном кабинете, то, как она ела горячий бутерброд с сыром, оставаясь подле него, – все эти вещи имели свою цену. Ей бы надо было завести расходный журнал с расценками и перечнем ее расходов.

Макмагон послал ее в огромный универмаг за покупками. Там она сразу отправилась купить себе что-нибудь в отделе нижнего белья. Начала, как говорится, с самого начала. Как будто сделала на холсте набросок карандашом перед тем, как нанести толстый слой масляной краски.

Она сняла штопаные-перештопаные шерстяные рейтузы. Белье у нее было сильно разношенное и вроде как растянувшееся. Нижнюю рубашку местами проела моль. Из одной маленькой дырочки выглядывал правый сосок. Она не привыкла видеть себя в зеркале в полный рост, но в примерочной стояло именно такое большое зеркало.

Как-то раз Макмагон сказал, что от ее вида в старом белье возникает ощущение, будто с конфеты сняли обертку, но вместо конфеты внутри оказался камешек. Она померила кое-что из шелкового белья цвета розовых лепестков. От этих вещей Роза ощутила холодок, схожий со сквозняком. Когда носишь такое белье, важно, чтобы рядом был кто-то, кто может тебя обнять, чтоб согреть. Она купила целый