Дуэль. Всемирная история - Ричард Хоптон

Некоторые якобиты особенно прославились воинственностью: например, Питер Дрейк дрался на пяти дуэлях во Франции и Испании в период между 1706 и 1714 гг. Один из поединков, разыгравшийся в Турне во Франции в 1706 г., более походил на маленькое сражение, чем на дуэль, поскольку в нем участвовало 13 солдат, из которых трое простились с жизнью, а двое получили ранения. Если бы Дрейк не сбежал на Континент, он, несомненно, продолжал бы свое убийственное занятие в Ирландии{282}.

Другой причиной снижения количества дуэлей в те годы, как считает все тот же Келли, стал запрет на нелицензированное ношение оружия католиками, наложенный в 1695 г. Данная мера являлась, по сути, частью ограничительных законов правления Уильяма Оранского, нацеленных на католическое население{283}. Один историк предполагает, что применение этих законов по принципу кнута и пряника стало причиной того, что Ирландия так вяло отреагировала на подстрекательство в поддержку дела якобитов в 1715 и в 1745 гг. Вполне вероятно, что те же самые законодательные меры сыграли роль в подавлении дуэльной активности в первые десятилетия восемнадцатого века{284}.

На протяжении поколения после победы Уильяма дуэли в Ирландии переживали период отлива. Однако начиная с 1715 г. Келли отмечает возрождение дуэльного духа. В 1716–1719 гг. он фиксирует сведения о шести поединках, а за пятилетие между 1725 и 1730 гг. — о шестнадцати. Те годы примечательны рядом дуэлей, участники которых игнорировали предписанные правила дуэльного этикета. Поединок между Адамом Кьюсаком из Дублина и его родственником, лейтенантом Брайсом, в декабре 1716 г. как раз такой заслуживающий внимания случай. Два господина поссорились во время ужина, взяли шпаги, вышли наружу и дрались до тех пор, пока оба не утратили способность двигаться. Оба скончались от ран. Хотя количество схваток в описываемый период едва ли походит на разгул дуэльных страстей, надо сказать, что в списках потерь по причине скрещивания шпаг в поединках оказались и довольно заметные люди. Например, Джон Слэттри, парламентарий от Блессингтона, пал от руки Стивена Мура на дуэли со шпагами и пистолетами в ноябре 1726 г.{285}.

Следующие два десятилетия — 30-е и 40-е гг. восемнадцатого века — стали свидетелями уверенного подъема дуэльной активности. Келли обнаружил данные о более чем 30 дуэлях за эти годы, во многих из которых отмечалось такое же неуважение к установленным процедурам и правилам благородного поединка. Как превосходный пример он упоминает печально знаменитое столкновение между Робертом Мартином и лейтенантом Генри Джолли в Гэлуэе в июле 1733 г. Когда Мартин проходил мимо кафе, в него попал сгусток какой-то мокроты. Расценив подобное как намеренное оскорбление, он выхватил клинок из ножен и ворвался в кафе, требуя сатисфакции от того, кто это сделал. Капитан Эдуард Саутуэлл, игравший в бильярд с Джолли, признал вину и предложил принести извинения. Мартин отказался принять извинения и потребовал, чтобы Саутуэлл, который был без оружия, сходил и принес его, дабы они уладили дело, как подобает джентльменам. Саутуэлл покинул зал с целью исполнить требование Мартина. Тем временем Джолли позволил себе какую-то пренебрежительную ремарку, что побудило Мартина двинуться к нему в явно угрожающей манере.

Джолли, не ожидая ничего хорошего, схватил стул, чтобы защититься, что, однако, лишь еще больше разъярило Мартина, и он сделал несколько выпадов через стул. Джолли получил ранения, от которых позднее скончался.

Случай такого ничем не обоснованного насилия послужил поводом для обвинения Мартина в убийстве. Дело даже передали из Гэлуэя, где обвиняемый пользовался заметным влиянием, в Дублин, но и это не помогло. Жюри оправдало фигуранта{286}. И в самом-то деле, система правосудия по уголовным преступлениям в Ирландии все полстолетия до 1750 г., похоже, отличалась выдающейся пассивностью в отношении того, чтобы охранять общество от угрозы, которую несли ему дуэлянты. Джеймс Келли раскопал только 19 случаев разбирательства в период 1716–1760 гг., когда дело касалось смертельных исходов на дуэлях. Результатом стало признание 18 человек виновными в неумышленных человекоубийствах и только двух — в убийствах{287}.

Мрачные картины с участием разнузданных негодяев, плюющих на дуэльные этикеты, и погруженной в летаргию судебной системы освещает хотя бы один лучик света. Когда капитан Дадли Брэдстрит (1711–1763) — ирландский искатель приключений, буян и донжуан — решил засесть за написание мемуаров, он располагал богатым материалом, начиная от событий впустую растраченной в драках и любовных приключениях юности и заканчивая ничуть не менее «романтичной» зрелостью. Среди рассказов о недостойных подвигах в повествованиях Брэдстрита есть история о том, как один случай помог ему навсегда излечиться от напасти дуэльного недуга. Он отужинал где-то в Ирландии с друзьями и с одним «джентльменом, весьма примечательным неограниченным хлебосольством», после чего отправился домой.

Несмотря на близкую дружбу, глупая спора возникла между мной и одним из джентльменов и чуть было не закончилась роковым образом, ибо мы решили окончательно определиться с помощью пистолетов, которыми я располагал среди моих вещей. Прочие благородные господа вручили нам по одному из них, определили поле и подали знак. Я тут же щелкнул по своему сопернику, но его порох только зашипел и пыхнул на полочке. Он обнял меня без дальнейших церемоний… Примерно через четверть часа я вновь взвел курок пистолета и выстрелил в дверь, от которой так и полетели щепки.

Столь счастливое спасение побудило капитана больше не искушать добрую фортуну: «Начиная с тех времен и по сей день, хотя прошло уже скоро пятнадцать лет, я редко чрезмерно напивался, как не ввязывался и в горячие, но бесплодные споры»{288}. Из дальнейших рассказов в воспоминаниях Брэдстрита следует определенный вывод относительно того, что он придерживался своего решения, по крайней мере, в том, что касалось дуэлей, причем даже несмотря на беспорядочную жизнь, постоянную нехватку денег и правительственную службу в качестве шпика во время восстания якобитов в 1745 г., тогда как многие обстоятельства его бытия — каждое само по себе — могли поставить его в положение, когда поединок становился неизбежным.

Глава седьмая.

Династические распри — дуэли в неоклассическую эпоху

ПЕРВЫЕ ДЕСЯТИЛЕТИЯ восемнадцатого века в Англии стали временем величайшего культурного подъема. В литературе блеснули Свифт, Поуп, Эддисон, Стил и Конгрив; наступили годы сатиры и полемики, когда политическая ангажированность писателей сделалась нормой, а литература являлась жизненно важной составляющей политического процесса. Тогда же архитекторы построили никогда не терявшие красоты здания — возможно, самые лучшие в истории Англии. То была эпоха английского барокко: Рена, Ванбруга, Хоксмора и палладиста Колена Кэмпбелла — наследие их Бленхейм, Касл-Хауард, церкви в Сити и Чизуик-Хауз, — а также графов — покровителей муз. Кроме того, период этот отличается важными событиями на политической сцене. Уния с Шотландией, приход ганноверской династии, рост угрозы со стороны якобитов, а за рубежом постоянная война с Францией — словом, те явления, которые служили стимулом для повышения температуры во внутренней политике. Раскол между вигами и тори никогда прежде не достигал такого обострения и уж точно никогда не ощущался так сильно.

Несмотря на весь культурный подъем тех лет, который охватывал, в общем-то, довольно тонкую прослойку населения, общество в Англии оставалось обществом насилия. Жизнь, по большей части, была суровой, а люди — всегда готовыми к ссорам. Вкус к варварской расправе вообще прочно вошел в английскую душу. Немецкий путешественник в Англии рассказывал о том, как видел призовой матч в Лондоне на заре восемнадцатого века.

Они сняли плащи и повязали головы платками, затем поклонились во все стороны и отсалютовали мечами, которые были очень длинными, широкими и небывало острыми. Каждый из бойцов имел рядом секунданта с большой палкой в руках, но не для того, чтобы отбивать удары, а чтобы следить за тем, как бы противная сторона не учинила какой-нибудь нечестности. Бой начался на палашах. Мавр получил первый укол выше груди, рана заметно кровоточила. Тогда зрители возрадовались и принялись чествовать Вуда, бросая множество шиллингов и крон, которые поднимал и забирал его секундант. Подобное показалось мне совершенно неверным, ибо надлежит сочувствовать тому, кто пострадал, особенно в том свете, что победителю отходит две трети сбора за состязание. Во втором раунде англичанин, Вуд, получил удар… такой силы, что от рубашки вмиг полетели клочья, но не только — противник выбил меч из его руки, а кроме того, срубил все пуговицы с одной стороны его штанов.