Дуэль. Всемирная история - Ричард Хоптон

Некоторые историки в наши дни задаются вопросом, сумел ли Людовик оказать какое-то качественное влияние на выкорчевывание дуэльного азарта подданных. Совершенно не соглашаясь с Вольтером в отношении искоренения Людовиком дуэлей во Франции, господа Бриуа, Древийон и Серна в их изданной в 2002 г. книге Croiser le fer («Скрещивая шпаги») оспаривают этот тезис, указывая на то, что ближе к концу правления Людовика дуэли — по меньшей мере, в военных кругах — пользовались тем же почтением, как и во все прочие времена до того. Они цитируют аббата де Сен-Пьера, творчество которого совершенно опровергает розовую картину, нарисованную Вольтером. Аббат утверждал, что к 1715 г. дуэли во Франции казались столь же привычным и естественным явлением, как и когда-либо раньше: «Напасть продолжала косить косой направо и налево, по-прежнему доказывая пристрастие нобилитета к следованию законам чести»{274}.

Аббат объяснял откровенное несходство между сделанными им наблюдениями и версией событий Вольтера тем, что, хотя количество самих поединков едва ли заметно сократилось, люди куда реже хвастались своими успехами. Таким образом, окружающие значительно меньше знали о дуэлях, что позволяло некоторым полагать — и совершенно напрасно, — что практика изживает себя. Многие авторы утверждают, что в период царствования «Короля Солнце» «ожесточенные схватки вспыхивали», как и прежде, повсюду. Ощущение наступающего спокойствия подпитывалось и тем фактом, что о дуэлях стали куда меньше писать в прессе. Смертность на дуэлях часто не классифицировалась как таковая, а относилась к разряду обычных убийств или же просто никак особо не обозначалась и не подразделялась на категории, а потому переставала красной строкой блистать в заголовках{275}.

Дуэли являлись печально знаменитым времяпрепровождением, опасность которого только усугублялась в семнадцатом веке рудиментарным состоянием медицины. До изобретения антисептиков и анестезии оставалось еще полным-полно времени, в ту пору врачи уповали на пиявок, считая кровопускание панацеей от всех бед, и уважительно относились к трепанации. Самого Людовика в последние дни его доктора заставляли держать пожираемую гангреной ногу в «бане» из бургундского. Жизнь короля это никак не продлило, уж точно не сделав хорошей рекламы вину. В семнадцатом столетии позвать врача для пациента означало приготовиться к худшему, многим думалось, что, приезжая, он открывает дорогу священнику.

В Ирландии освоение земель англичанами при Кромвеле дало начало росту класса англизированных землевладельцев из числа нетитулованного дворянства, представители которого принесли с собой с большего острова понятия об уважении законов чести и дуэльные кодексы. Во второй половине семнадцатого века Ирландия превратилась в важную сцену для дуэлей, хотя репутацию яростных дуэлянтов ирландцы завоевали себе не ранее середины восемнадцатого столетия. Во времена после реставрации в Ирландии — так же, как мы уже отмечали в Англии, власти взяли курс на более поощрительное отношение к дуэлям, чем обстояло дело при Кромвеле. Аналогичным образом, роялисты, вернувшиеся из изгнания с Карлом II, привезли с собой домой континентальные дуэльные привычки, которых набрались в период долгого блуждания по заграницам. Как одного из самых бесстрашных следует упомянуть Ричарда Талбота, который неоднократно принимал участие в дуэлях во Франции, когда жил там в изгнании. В 1658 г. он ранил некоего Дика Хоптона{276}.

Фактически же, как указывает Джеймс Келли, в то время (как и ранее, а равно и позднее) существовали тесные связи между процессом развития дуэльной практики в Англии и в Ирландии. В 1666 г. лорд Оссори — ирландский пэр — оказался вовлечен в ссору с печально известным и очень чувствительным герцогом Бакингемом. Так или иначе, прежде чем два благороднейших господина смогли уладить противоречия с помощью клинкового оружия, король отправил их на трое суток охладиться в Тауэре. Карл II часто потворствовал придворным, дравшимся на дуэлях — возьмем хотя бы случай с Бакингемом после печально известной дуэли последнего в 1668 г., — и точно такая же тенденция превалировала в Ирландии. Когда эрл Килдар дрался с Талботом, секретарем эрла Шрусбери, казначеем Ирландии, его изгнали из-за «стола совета». Кара, однако, длилась недолго, и скоро Килдар вернулся к исполнению обязанностей.

Еще одна характерная деталь, указывающая на то, что дуэль в Ирландии и Англии в то время представлялась чем-то совершенно банальным как средство разрешения большинства споров. (Не надо забывать, что пустяковые недоразумения, перераставшие в смертоубийственные конфронтации, являлись естественными особенностями истории дуэлей.) В 1667 г. эрл Роскоммон и брат эрла Кланкарти поссорились по поводу права занимать почетное место на похоронах. В 1670 г. властям не удалось предотвратить битву шестерых в Финике-Парке, вызванную к жизни перебранкой за игрой в трактире. Один из секундантов с очень подобающим именем, энсин Слотер (Slaughter — по-английски бойня, резня. — Пер.), погиб, все прочие участники были ранены, за исключением капитана Сэвиджа[36]. Даже после столь жестокой и кровопролитной драки, как описанный выше случай, лишь один из пяти оставшихся в живых попал под обвинение в убийстве человека: лорд Брабазон, тоже принимавший участие в дуэли, получил королевское помилование{277}.

Дуэль энсина Слотера являлась, судя по всему, совершенно типичным случаем неспособности закона подвергнуть дуэлянтов заслуженному наказанию. В этом смысле, как и во многих других, мы легко найдем множество совпадений и сходств между Англией и Ирландией. Потворство дуэлянтам, как приходится признать, было чем-то общим и в равной мере широко распространенным, в чем страны эти оставались единодушно неразлучны.

В 1685 г., вскоре после восшествия на трон, Иаков II оказался в значительной степени потрясен распространением дуэлей в находящейся в Ирландии армии, так что даже издал декрет, направленный против этого. Указом объявлялось, что отныне и впредь любой офицер, который «пошлет вызов, примет его или передаст или же нанесет публичное оскорбление другому, будет подвергнут изгнанию и подпадет под запрет впредь задействоваться на королевской службе»{278}. Спустя пять лет Уильям (Вильгельм Оранский) и Мария издали свое постановление, нацеленное на прекращение дуэлей в армии. Пользуясь практически той же фразеологией, декрет грозил нарушителям позорным увольнением и запретом впредь быть принятым на службу в войска короля{279}. Интересный аспект этих постановлений в том, что направлены они только против вызова как такового, тогда как сама дуэль остается словно бы за рамками.

Тот факт, что два короля в пределах пяти лет почувствовали необходимость в обнародовании практически идентичных декретов против дуэлей, говорит о том, что — по меньшей мере, в армии — поединки продолжали оставаться проблемой. Келли предполагает, что рост дуэльной активности среди военных есть следствие обострения религиозных трений в 80-е гг. семнадцатого века{280}. Определенно, когда Иаков II наследовал брату в 1685 г., вопрос религиозной терпимости как для католиков, так и для протестантов вышел на передний план как большая проблема для верховной власти. Будет ли на троне протестантский король? В Ирландии, где верховодило господствующее протестантское меньшинство и землевладельческая элита, крупное по численности, но отторгнутое от участия в управлении католическое население тоже с озабоченностью и тревогой смотрело в будущее.

Оба декрета, похоже, показывают, что в армии отмечался рост дуэльных случаев. Как бы там ни было, очень часто в истории такого явления, как дуэль, вычислить то, сколько же именно поединков всего происходило, даже хотя бы примерно, просто невозможно. В марте 1689 г. Иаков II, престол которого годом раньше занял Уильям III, высадился в Ирландии с намерением предъявить притязания на трон. Так на острове прозвучал первый гром двухлетней грозы — кампании, закончившейся полным и окончательным разгромом Иакова в битве на реке Бойн (в июле 1690 г.) и торжеством власти протестантов.

Келли полагает, что на протяжении четверти столетия после битвы на Бойне наблюдался спад дуэльной активности. Одной из причин подобного явления, возможно, служит бегство за границу большого количества офицеров и солдат католического вероисповедания, что произошло в результате триумфа Уильяма. После того как в июле 1691 г. побежденным якобитам навязали подписание соглашения в Лимерике, 11 000 из 14 000 ирландцев из армии Иакова, этих «диких гусей», последовали в изгнание за своим предводителем, Патриком Сарсфилдом. Лишь 2000 разошлись по домам{281}. Так на Континенте очутилось довольно большое количество лишенных родины ирландцев, варившихся, что называется, в собственном соку, и эта мутная брага людских душ становилась питательной средой для появления разного рода искателей приключений, наемников и, конечно же, дуэлянтов.