Иметь все - Мейв Хэран

Как преследуемые светом призраки, Джейми и Дейзи ворвались в комнату. У Дейзи в руках был букетик фрезий, а Джейми прятал что-то за спиной. За ними Сьюзи держала поднос с круассанами и ароматно пахнущим кофе. Немного застенчиво Джейми протянул ей подарок, и она увидела, что это была розетка. «НАШЕЙ МАМОЧКЕ, – было написано на ней, – ЗА ТО, ЧТО ОНА МОЛОДЕЦ. МЫ ЛЮБИМ ТЕБЯ». И тут Лиз почувствовала на глазах слезы. Слезы о себе, о своей семье, о детях, о надеждах и о том, что теперь все лежит в развалинах. Но когда Джейми и Дейзи бросились утешать ее, они превратились в слезы благодарности за то, что, хотя она и потеряла бесценные вещи, у нее осталось так много.

И, крепко прижимая их обоих к себе, она увидела, что над их головами Сьюзи с сочувствием улыбается ей. На секунду Лиз стало неловко оттого, что девушка так много знает о ее жизни. Слишком много. Ну да разве это сейчас важно? Сейчас, когда она рада каждому другу.

– Кстати, – робко сказала Сьюзи, – о моем уходе. Обстоятельства изменились. Я должна была уйти через две недели, но, может быть, вы хотите, чтобы я побыла у вас еще?

Прежде чем Лиз успела ответить, они услышали звук открывающейся входной двери. И обе знали, что это был Дэвид.

– Вы хотите, чтобы я взяла детей? – Сьюзи нервно отодвинулась от кровати, доверительная атмосфера улетучилась. Девушка направилась к двери, предчувствуя бурю.

– Нет, все хорошо. Оставь их.

Почему она так сказала? Не лучше ли было бы, если бы дети спокойно ушли со Сьюзи?

Чуть позже, к своему стыду, Лиз поняла, что хотела защититься ими. При детях ничего ужасного здесь случиться не могло. При детях она не смогла бы обвинить Дэвида в измене, а он не смог бы оставить их навсегда. И еще она впервые поняла, как ей страшно. Она больше не была телевизионной начальницей с большим окладом. И если потеряет Дэвида, то окажется матерью-одиночкой, борющейся за выживание. Хватит ли у нее сил на это?

Было слышно, что Дэвид, как обычно, бежит по лестнице через две ступеньки. Потом раздался треск, его крики и проклятия. Потом он появился в спальне, одной руной держась за ушибленную коленку, а в другой сжимая причину своего падения, космический пулемет Джейми.

– Черт тебя побери, Джейми, – простонал он, – опять ты оставил на лестнице эту хреновину.

Пока Джейми бежал в ее спасительные объятия, Лиз наблюдала, как Дэвид плюхнулся на кровать, потирая коленку.

– Па-а-почка! – радостно завопила Дейзи, в своем святом неведении бросаясь к отцу.

А для Лиз, увы, и мятый костюм Дэвида, явно проведший ночь где-то на полу, и исходивший от него слабый мускусный аромат были красноречивей любого признания, как и виноватое выражение его глаз.

Услышав хныканье Джейми, Дэвид взял его на руки. Он явно раскаивался.

– Извини, что накричал на тебя, старина. Папка немного устал.

Дэвид избегал взгляда Лиз.

– В редакции выдалась трудная ночь, – неубедительно добавил он.

Она отчаянно хотела поверить его словам, поверить, что усталость, а не вина была причиной его несдержанности, что человек, которого она любила, с которым смеялась последние двенадцать лет, не предал ее, словно все это для него ничего не значило, что эта ночь, как он и сказал, была для него трудной ночью на работе. Но она знала, что поверить во все это не сможет.

Внезапно до Дэвида дошло, что уже почти десять утра, а Лиз все еще в постели.

– А что ты делаешь в постели? – Его тон подразумевал обвинение в притворстве. – Ты заболела, или что-нибудь случилось?

От обиды и гнева Лиз совершенно забыла о своем намерении смягчить удар.

– Если бы ты соизволил прийти домой вечером, то узнал бы, что вчера я ушла из «Метро ТВ». Так что могу валяться в постели столько, сколько захочу!

– Ты ушла с работы?

– Я же говорю.

– Ты хочешь сказать, что разорвала контракт в четверть миллиона фунтов из-за своей чертовой прихоти? Зная, что тебе не заплатят никакого выходного пособия и что ты – мы – останемся без гроша? Прекрасно, абсолютно прекрасно!

В ярости он вскочил и устремился к двери. Он знал, что не должен кричать на нее, что должен был бы сказать ей, что все в порядке. Но все не было в порядке. Она ушла из «Метро ТВ», даже не посоветовавшись с ним, ушла, когда и он в любой момент может остаться без работы. На его место посадят какого-нибудь молодого проходимца, которого Логан переманит из «Уорлд». И тогда они оба окажутся на улице. Они! Большие шишки, которым все завидовали!

– Дэвид, – проговорила Лиз спокойно, – ты даже не спросил меня, почему я ушла.

Он остановился в дверях и обернулся.

– А я и так знаю. Потому что ты хочешь гладить мои рубашки, как твоя подружка Джинни!

Лиз вздрогнула, как от удара:

– Это нечестно! Дело не в глажении рубашек. Я больше не могу разрываться на части. Я хочу быть здесь ради Джейми и Дейзи. Хочу создать дом, куда ты мог бы приходить.

– Если мы не будем осторожны, у нас вообще не будет дома, куда можно было бы приходить!

О чем это он?

Но Дэвид не стал объяснять. Ее слова об уходе с работы словно разбудили спящий вулкан.

– Сколько раз говорить тебе, Лиз, что мне не нужна жена, которая сидит дома! – Перед его глазами возник образ его матери, которая вытерла и вымела всю радость из его детства. – Мне нужна равная мне. Нужна женщина, которая сознает себя личностью, со своей собственной жизнью. Я не хочу жить с копией своей проклятой мамаши!

Лиз просто бесила несправедливость всего этого. Как ей защитить себя от этой страдалицы, которая притворялась, что отдает всю себя семье, но потребовала за свой подарок такую цену, что ее сын и сейчас еще не может расплатиться? А вместе с ним и она.

– Послушай, Лиз, давай договоримся об одном. Ты делаешь это не для меня. Ты делаешь это для себя.

И вдруг Лиз обнаружила, что у нее нет ответа. Он попал в больное место. Она бросила все ради мечты, которую считала их общей мечтой. Но глядя сейчас на злое лицо Дэвида, поняла, что ошибалась. Другой жизни хотела только она.

Когда Дэвид вышел из комнаты, Джейми начал всхлипывать. Увидев на его лице испуг, она подняла и прижала его к себе, и все ее тревоги отступили перед страстным желанием защитить его, своего первенца.

И во второй раз за этот день Лиз спросила себя, что же она все-таки собирается делать. Ей было позарез нужно поговорить с кем-нибудь. И с огромным облегчением она вспомнила, что сегодня обедает с Мел. Спасибо тебе, Господи, за Мел. Она и добра, и остроумна, и умна. Уж если кто и знает, что делать, то это Мел.

Лиз нырнула под густую шапку пены и с наслаждением почувствовала, как ароматная вода промывает ее волосы и делает их скрипуче чистыми. Возможность принять ванну и потом не спеша одеться была такой незнакомой для нее роскошью, что Лиз была готова предаваться ей, невзирая ни на какие обстоятельства. После этого она собиралась надеть свое самое красивое платье – на встречу с Мел. От депрессии нет лучшего лекарства, чем процедура одевания.