Власть книжного червя. Том 4 - Kazuki Miya

— Что можно считать достойной наградой для дворян?

— Мне нужна ваша мана, леди Розмайн! — Ангелика ответила самой первой, не дав никому перебить себя.

— Нет! Лорд Фердинанд запретил подобное! — в один голос воскликнули Дамуэль и Корнелиус, вспоминая инцидент, который послужил причиной появления Стенлюка. На самом деле это было проблемой. Мне приходилось иногда отказывать своим людям в исполнении их просьб, даже если это было совсем не сложно.

— Я приму решение после того, как уточню у Фердинанда какие именно действия заслуживают награды, и какой эта награда должна быть, — все таки мне пришлось отступить от идеи воспользоваться мнением вассалов. — Если я буду принимать подобные решения самостоятельно, то меня только отругают.

— Правильно. Лорд Фердинанд делает очень длинные выговоры, когда недоволен вами, — рассмеялся Корнелиус в ответ на мои слова.

— Я буду рада любому подарку от вас, леди Розмайн, — сказала Филина, и этот ответ показался мне таким милым, что мне захотелось подарить ей очень и очень много вещей.

Но мне действительно стоит для начала посоветоваться с Фердинандом. Чувствую он может сильно рассердиться, если я начну бездумно раздавать награды.

Пока мы разговаривали, наконец, доставили все необходимое для работы над книгой Ханнелоры. Филина зачитывала текст вслух, а я переписывала его более современным языком.

— Эта книга действительно очень сложная для чтения. Особенно все эти старомодные фразы. Как вы можете так легко понимать ее? — спросила меня она.

— Я просто уже привыкла к подобному. Первой книгой, которую я читала, было Святое Писание. Да и все остальные книги из храмовой библиотеки написаны на подобном архаичном языке. Для вас работа с подобными текстами будет ценным опытом.

— Я приложу все усилия.

Пока мы с Филиной совместно работали над расшифровкой, я заметила, что Хартмут тоже что- то пишет.

— Что ты там пишешь, Хартмут?

— Я работаю над своим собственным исследованием. Сегодня я получил немало материалов для него.

Подождите… Он имеет в виду его исследование по поводу моей святости? Пожалуйста, не надо! Остановись!

Хартмут заметил, что я пытаюсь остановить его и отложил в сторону перо. У него было такое удивленное выражение лица, что я застыла на месте с протянутой к нему рукой.

— Хочу заметить, что я никогда не думал, что вы так ровно разговариваете с простолюдинами, — заметил он, а я торопливо приняла более присущую моему положению позу. В большинстве случаев весь контакт между знатью и чернью проходил в виде приказов от первых вторым.

Поэтому для Хартмута, во время его работы в храме в качестве помощника, простолюдины были просто теми, кто приходил сюда за новыми указаниями, чтобы снова приступить к своим занятиям. — Обычно простолюдины никогда не высказывают свое мнение и не дают столь объемных отчетов. Даже если это отчеты для гибов.

— И это то, что сильно беспокоит меня. Я бы предпочла, чтобы дворяне уделяли чуть больше внимания к тем, кто ниже их по положению, — ответила я.

Филина выглядела вполне согласной с моей точкой зрения, а вот Хартмут не был так убежден моими словами. Скорее всего, это было из-за того, что он был из числа высших дворян, а потому привык к превозносящему его отношению от окружающих. Я задумалась над тем, могу ли я сделать что-то, чтобы он понял меня.

— Хотя дворяне и задают основное модное течение, но именно простые люди создают все эти вещи, которые после будут использованы или проданы в другие герцогства. Поэтому, если кто- то хочет распространить свои товары и на другие территории, то он должен сотрудничать с мастерами, которые их делают. Я думаю, что Эренфест так долго оставался внизу рейтинга именно потому, что не понимал этого.

— Вы действительно так считаете?

— Если мы рассматриваем дворян как тех, кто придумывает новинки, а простолюдинов, как тех кто их делает. То получается, что дворяне — это голова, а простолюдины — руки и ноги. И загружать простолюдинов необоснованными требованиями или претензиями это все равно, что калечить собственные руки и ноги.

Хартмут не ответил, но он явно задумался над моими словами.

— Гутенберги и все, кто присутствовал на сегодняшнем собрании это мои руки и ноги. Без них я бы не смогла создать растительную бумагу, фунтовый кекс, каруту или игральные карты.

Простолюдины тоже имеют прямое отношения к приготовлению новой еды или сладостей. Я просто придумываю идеи, а они — воплощают их в жизнь. Поэтому, когда кто-то пытается нанести вред Гутенбенгам, они вредят и мне.

Именно поэтому я никому не прощу покушения на них.

Я улыбнулась, почувствовав себя лучше, после того как в очередной раз укрепила свою решимость защищать нижний город.

— Ясно, — сказал Хартмут, кажется, понимая мою решимость. — Я прослежу за тем, чтобы ваши руки и ноги не пострадали от действий других дворян.

— Я надеюсь, что однажды дворяне поймут, насколько сильно они полагаются на простых людей в достижении прогресса. Но это всегда очень сложно, отказываться от старых убеждений, — Хартмут согласно опустил голову, видимо до конца убежденный моими словами.

Том 4 Глава 390 Поход в итальянский ресторан

На следующий день я попросила Франа передать Фердинанду мои вчерашние запросы, а сама я в это время продолжала свой обычный распорядок дня в храме. Но несмотря на то, что распорядок был обычным, его наполнение все таки отличалось от того, к которому я привыкла. Сразу после завтрака я позвала к себе Эллу, чтобы вручить ей шпильку для волос, сказав, что это мой подарок на грядущую свадьбу. И она была так рада, что даже заплакала. Затем, когда я практиковала игру на харшпиле вместе с Розиной, Филина сверлила меня таким восторженным взглядом, что это мешало мне сосредоточиться. А вскоре после этого я начала тренироваться в контроле моей магии при чтении молитв, а Хартмут влез и спросил, почему