Душа грозы - Лилия Беренс

Ольд тоже очень изменился. Ежедневные тренировки с отцом и работа в кузнице превратили его в настоящего гиганта. Высокий, широкоплечий, мускулистый детина мог голыми руками заломать разозленного зура, что часто и проделывал на праздник летнего солнцестояния. Иногда они с Дарием устраивали шутливые поединки на тренировочных мечах, и обвешанный утяжелителями оборотень вырывал свои победы не без труда. Тяжелый двуручник, выбранный Ольдом в качестве основного оружия, порхал в его руках, словно ничего не весил. Кроме того, он также искусно владел и отцовским бастардом, который Камиль подарил сыну, признав достаточно умелым. Рядом с ним жилистый, среднего роста, оборотень ощущал себя детской игрушкой. Или карликом, которые, по слухам, жили за Ларанским ханством. Теперь, даже пребывая в облике волка, парень не решился бы катать его на спине.

Сын кузнеца, увидев друга, перестал дурачиться с братом и направился к нему. Дарий приветственно помахал ему рукой, совсем забыв… Ольд запнулся, чуть не снеся Ефана, с пару секунд хлопал глазами, а потом подлетел к оборотню и схватил за руку.

— Это что? Это же метка мастера!

— Да вот. Сегодня прошел посвящение.

— И ничего мне не сказал? Почему не предупредил, что у тебя посвящение?! — взревел Ольд.

— Да я сам не знал! Пришел тренироваться, все было как обычно. А потом просто взяли и посвятили!

На громкие голоса вынырнул из кузницы Камиль.

— Ну? Чего шумите?

— Дария в мастера посвятили!

Кузнец промокнул вспотевший лоб нащупанной у пояса ветошью и подошел к оборотню. По очереди молча осмотрел обе руки, потом соединил костяшками свои кулаки перед грудью и уважительно поклонился.

— Прими мои поздравления, мастер.

— Это надо отметить! — Взревел Ольд, ломая всю торжественность момента. Дарий громко рассмеялся.

— Обязательно, друг мой, обязательно.

— Скажу жене, пусть готовит стол и выпивку, — проговорил Камиль.

В эту ночь Дарий так и не смог уснуть. Беспокойство нарастало, превращаясь в тихую панику. В облике волка это чувство только усилилось, так что он выскочил из дома, накинув на плечи плащ, и бродил по берегу реки до самого утра. А перед рассветом вошел в кузницу, снял свой унал со стены и стал рассматривать. Особое зрение оборотня показывало, что клинок ковался не обычным способом. Здесь была не какая-то одна сталь, а несколько видов, включая серебряный слой. И еще. Клинок создавался именно для громового волка. В отличие от храмовых клинков, это оружие охотно принимало в себя грозовую силу, становилось острее, опаснее, смертоноснее. И проводило через себя молнию так, словно она выпущена из руки. Нет, гаш правильно сделал, что не стал дарить ему кинсо. Дарию нужен был такой же дайши, как и унал в его руках. И внутри уже разрасталось то чувство, руководствуясь которым, его можно выковать. Парень уже начал перебирать инструменты, раздумывая над тем, где взять столько серебра, когда во дворе послышался стук копыт и взволнованные голоса. Он не слушал. Разные металлы требовали и разного отношения к ним. Серебро потребуется позже. Сейчас нужно…

Дверь распахнулась от мощного пинка. В кузницу влетел Ольд.

— Дарий! На деревню напали оборотни!

Дарий бросил инструменты и выскочил за дверь, держа унал. Посреди двора сидел взволнованный мальчишка лет тринадцати, возле него, тяжело и часто дыша, стояла практически загнанная лошадь. Белые хлопья пены падаль с ее храпа. Обычная крестьянская лошадка, не предназначенная для быстрой скачки.

— Рассказывай! — велел он мальчишке.

— Беда, дядька Дарий! Оську оборотни порвали! Напали, когда он стадо нашенское вел до пастбища! Корову бабки Елинки задрали, потом светать стало — они людями стали и в лес вместе с коровой ушли!

— Сколько волков?

— Семерых насчитали. Тятя просил тебя срочно помочь оборотнев ловить! Оська плох совсем, бредит сильно!

Дарий вновь забежал в кузницу, взял дайши, используемый для образца, и выскочил обратно. Это была не пара, не кинсо, но сражаться ими было возможно. Свистнув Бурану, он велел мальчишке:

— Садись на моего коня, твой не переживет обратный путь. Поводья не трогай, управлять не пытайся. Буран сам тебя донесет, куда надо.

После этого быстро превратился и стал поджидать, когда паренек взгромоздится на высокого могучего вороного. Это оно? То, что он предчувствовал? Та большая беда, что не давала покоя? Похоже на то. Стая оборотней может натворить много бед. Волк нетерпеливо переминался с ноги на ногу, ментально разъясняя Бурану, что от него требуется. Наконец, все были готовы, и громовой волк сорвался с места. Мощный топот копыт рядом. Буран не отставал.

В деревню они ворвались, подобно смерчу. На весь путь ушло не больше двух часов. Селение гудело, как растревоженный улей. Бабы выли, словно уже похоронили всех своих мужиков, мужики собирались, с кольями и вилами в руках, они громко обсуждали охоту на оборотней. Это не поможет, оборотни разорвут их.

Обратившись в человека, Дарий встал перед разгоряченной толпой.

— Вы никуда не пойдете! Вам не сладить со слугами Радуна!

— Дык, энто! — возразил один из крестьян. — Неможна спускать все нелюди злобной!

— Не спустим! Я лично займусь ими! Расходитесь! Это приказ мастера храма Дилая!

Парень продемонстрировал татуировки. Народ здесь был простой и знали его уже давно. Увидев метки, крестьяне стали расходиться, недовольно ворча. Кто-то поздравлял издалека, кто-то кланялся в пояс. Вздохнув от облегчения, что все разрешилось так просто, Дарий пошел к дому старосты.

В доме тоже было неспокойно. В сенях, на сбитом из досок лежаке трясся в горячке крепкий мужичок. Он постоянно шептал молитвы, голос его уже охрип, а на лбу выступили бисеринки пота. Вокруг больного суетился местный знахарь, пытаясь обработать чернеющую рану от укуса.

Дарий отодвинул знахаря и осмотрел ногу. Это было заражение, но не простое. Пастух был заражен скверной, злая сила которой медленно расползалась по телу, изменяя его и оскверняя с каждым толчком сердца.

— Отойдите все, — проговорил оборотень. — Это не просто укус. Здесь вы ничем не сможете помочь.

— Значится, быть-таки Оське оборотнем зловредным? Молились богам, абы не случилось горшего, да, видать, судьба такая. Тады надоть его сразу прибить, чтобы, значится, опосля бед не сотворял. — Предложил староста, разглаживая окладистую бороду.

— Погоди кровожадничать, — отмахнулся Дарий. — Думаю, я сумею помочь.

Он стал присматриваться вторым зрением к ране. Скверна расползалась медленно, но уверенно. Часть уже попала в кровь, разносясь по организму.