Тшай планета приключений. - Джек Вэнс

Часчмены, больше не казавшиеся удрученными, отправились восвояси, подгоняемые частыми веселыми ударами гонга, и скоро скрылись за деревьями. Носилки с телом и продолжавшим пучить глаза детенышем тихо скользнули в темный проем под портиком, за ними скрылись синие часчи. Двери сомкнулись.

Рейт рассмеялся, но тут же зажал себе рот — по соседству, в опасной близости, зависли аэросани. Крадучись пробираясь через кусты, Рейт приблизился к покойницкой. Вокруг никого не было — ни часчей, ни часчменов.

Едва помещаясь в узком промежутке между тыльной стороной здания и городской стеной, Рейт заметил над самой землей полуподвальную отдушину с уплощенным арочным сводом. Прижимаясь к стене, он приблизился, прислушался — из-под арки доносился глухой поскрипывающий шум оборудования. Рейт поморщился при мысли о мрачной работе, совершавшейся внутри. Всматриваясь в полумрак, он различил нечто вроде кладовой старьевщика. На стойках и полках хранились горшки, склянки, груды поношенной одежды, беспорядочно сваленные пыльные инструменты непонятного назначения. В помещении никого не было — по-видимому, оно редко использовалось. Рейт напоследок взглянул на небо и забрался внутрь.

Кладовая сообщалась с другим помещением, опять же через низкий арочный проем. За соседней комнатой следовали еще одна, вторая, третья — тускло освещенные потолочными панелями. Рейт решил не рисковать, присел, спрятавшись за низкой стойкой, и стал ждать.

Прошел час, другой. Рейт устал от неподвижности и предпринял осторожную разведку. В соседней комнате он обнаружил большую корзину с фальшивыми черепами. На каждом был ярлык с непонятной надписью. Рейт выбрал один и примерил его, как шапку. Череп подходил — Рейт оторвал и выбросил ярлык. В куче тряпья Рейт нашел поношенный плащ и завернулся в него. Можно было надеяться, что ночью, издали, в таком наряде его примут за часчмена.

Снаружи темнело. Выглянув, Рейт увидел проблески заходящего солнца в разорванных тучах. Силуэты адараков покачивались под ветром на фоне водянистой вечерней зари. Рейт выбрался из подвала и внимательно изучил небо. Поблизости не было никаких летательных аппаратов. Подойдя к дереву, растущему у самого здания, он полез вверх по стволу. Вопреки ожиданиям, подъем оказался сложным — скользкая волокнистая кора затрудняла передвижение. Наконец, вымазанный душистой смолой и изрядно вспотевший под дурно пахнущим плащом, Рейт выкарабкался на крышу покойницкой.

Присев на корточки, он смотрел на город сверху. Аэросани исчезли, в буровато-сером небе сгущались сумерки.

Рейт подошел к краю крыши, обращенному к городской стене. Плоский верх этой стены, отделенной от здания узким проходом, находился примерно в двух метрах под ним. Через каждые пятнадцать метров из стены выступали остроконечные зубцы высотой в локоть — система сигнализации? Рейт не мог приписать им иное назначение. Снаружи стена возвышалась над поверхностью земли метров на десять — повиснув на руках, это расстояние можно было сократить до восьми с половиной метров. По оценке Рейта, в двух случаях из трех он мог бы спрыгнуть с такой высоты, отделавшись ушибом без перелома или вывиха, если прямо под стеной не было больших острых камней или бревен. По веревке он спустился бы без труда. Рейт не видел веревок в подвале покойницкой, но там хранилось много старой одежды — из нее можно было связать канат. Прежде всего, однако, следовало проверить: что произойдет, если он окажется на городской стене?

Рейт скинул плащ, встал напротив остроконечного выступа стены и, не выпуская плащ из рук, накрыл его полой подозрительный зубец.

Последовал мгновенный и поразительный результат — из соседних зубцов с обеих сторон вырвались разряды белого пламени, пронзившие тут же загоревшуюся ткань. Рейт сорвал плащ со стены, затоптал огонь и быстро огляделся. Несомненно, сработала сигнализация. Стоило ли рисковать в опасном прыжке через стену, бежать через пригородные сады? Если он попадет в окружение на открытой местности, шансы на спасение, и так уже ничтожные, будут равны нулю. Рейт подбежал к дереву и спустился по стволу гораздо быстрее, чем поднимался. Над городом появились аэросани — Рейт слышал далекий странный свист, вызывавший в нем паническое беспокойство. Он побежал в хлопающем на ветру плаще обратно под прикрытие деревьев. Бросился в глаза отблеск воды — небольшой пруд, заросший бледной бесцветной ряской. Сбросив плащ и фальшивый череп, Рейт кинулся в воду, погрузился до самого носа и притаился.

Прошли минуты. Мимо промчался отряд службы безопасности на мотоциклах. По воздуху проплыла пара аэросаней с подвешенными обонятельными детекторами — одни справа, другие слева. Аэросани удалились на восток — по-видимому, синие часчи считали, что он перепрыгнул стену и скрылся в пригородных садах. Если так — если в конце концов решат, что ему удалось бежать в холмы, положение могло существенно улучшиться... Рейт почувствовал, как что-то двигалось по дну — мускулистое, целеустремленное. Мурена? Водяная змея? Щупальце? Рейт выскочил из пруда. В трех метрах позади нечто темное с плеском появилось над ряской и раздраженно фыркнуло.

Рейт подобрал плащ и фальшивый череп и побрел в сторону от покойницкой — с него ручьями текла вода.

Вскоре он вышел на узкую улочку, вьющуюся между хижинами часчменов. Ночью жилища эти казались замкнутыми, скрытными. Редкие оконца были устроены значительно выше человеческого роста. Порой из них сочился зыбкий желтый свет, напоминавший огонь церковных лампад, что весьма озадачило Рейта. Неужели столь развитая в техническом отношении раса, как синие часчи, не могла обеспечить рабов электрическим или нуклонным освещением? Еще один парадокс Тшая.

Мокрая одежда не только натирала кожу, но и отвратительно воняла — Рейт подумал, что последнее обстоятельство было ему на руку, так как маскировало его собственный запах. Он напялил на голову муляж черепа и обернул плечи плащом. Медленно, на негнущихся ногах, он приближался к городским воротам.

В черном небе не было ни Аза, ни Браза, а на спящих улицах Татише освещенные места попадались лишь изредка. Неподалеку показались два часчмена. Рейт опустил подбородок, ссутулился, изобразил вялую, флегматичную походку. Прохожие не обратили внимания.

Несколько приободрившись, Рейт достиг центрального бульвара. До городских ворот оставалось метров двести, проезд ярко освещали желтые фонари. Трое часовых в лилово-серой форме еще оставались на посту, но явно осовели от скуки и не проявляли особой бдительности. По-видимому, надежды Рейта оправдались, и синие часчи решили, что Рейт сбежал из Татише.