Самоубийство исключается - Сирил Хейр

— А тебе не кажется знакомой эта дорога, Мартин?

— Вообще-то я ориентируюсь на основных магистралях Лондона. Не знаю, почему именно эта должна быть мне более знакомой. Впрочем, если не ошибаюсь, последний раз мы по ней ехали в день похорон твоего отца.

— Вот именно, когда возвращались из Пендлбери. Что ж, раз мы выехали на эту дорогу, можем заглянуть и туда.

— Ты имеешь в виду церковный двор?

— Нет, я говорю про гостиницу... Мартин, пожалуйста, не виляй так!.. Конечно, если ты не боишься там показаться.

— А почему я должен бояться?

— Верно, почему? В конце концов, когда вы расследуете убийство, естественно отправиться на место, где оно произошло, не так ли? У тебя что, температура?

— Нет, а почему ты спрашиваешь?

— Мне показалось, что ты вспотел, только и всего. Вот что мне кажется странным: все это время мы разъезжали по всей стране в поисках разгадки, но никто из нас даже не подумал заглянуть в саму гостиницу.

— А зачем это нам? Мы же заплатили Элдерсону, чтобы он сделал это за нас.

— Верно. Мне еще тогда показалось весьма удивительным, что ты так не хотел там появляться, когда мы впервые обсуждали это дело.

— Вообще-то и ты сам не больно стремился туда.

— У меня была для этого веская причина... Мартин! Смотрел бы ты, куда мы едем! На этот раз мы чуть не вляпались в кювет! А насколько я помню, твой отказ ехать туда мотивировался тем, что ты опасался быть узнанным обслугой гостиницы — ведь ты присутствовал на похоронах, верно?

— Да, именно так. По-моему, это тоже довольно серьезная причина.

— Конечно, ведь на похоронах ты был всего-навсего одним из целой толпы родственников. Я бы не посчитал это слишком большим риском. Но так или иначе, сейчас эта причина уже не играет большой роли, ты не находишь?

— Да, раз ты так считаешь.

— Скажу тебе еще одно, Мартин, — это недавно пришло мне в голову. Когда вы с Анной отправлялись в Линкольншир, ты настаивал, как я помню, на том, чтобы именно она расспрашивала миссис Говард-Бленкинсоп, а ты просто доставил бы ее на место.

— Не понимаю, к чему ты клонишь. Тебе отлично известно, что я виделся с миссис Говард-Бленкинсоп и даже пил у нее шерри.

— Мартин, пожалуйста, не оборачивайся ко мне, когда разговариваешь. Это очень опасно, Мартин. Я прекрасно все слышу, даже когда ты смотришь на дорогу. Да, Мартин, ты разговаривал с миссис Говард-Бленкинсоп, но уже после того, как узнал, что это не она останавливалась в гостинице. С твоей стороны, Мартин, было очень проницательно так быстро это понять.

— Не называй меня по имени после каждого слова. Это действует мне на нервы.

— А я и не знал, что они у тебя есть, Мартин. Извини, но твое имя обладает для меня каким-то необъяснимым очарованием. Кстати, как ты думаешь, что означает буква «М»?

— Буква «М»?

— Да, буква «М» в имени «М. Джонс». Как было зарегистрировано в гостинице.

— Откуда я могу это знать?

— Просто мне показалось, что уж это тебе ведомо. Понимаешь, мне только что пришло в голову (забавно, как много вещей неожиданно приходит в голову!), что, если ты отправляешься в тайную любовную поездку — кажется, так принято выражаться? — обязательно возникает проблема с чемоданом, которую нужно решать.

— О чем ты, ради бога...

— Ну давай, Мартин, давай, ты же не такой тупой, каким представляешься. Я лично всегда считал тебя довольно умным и сообразительным. В Мидчестере ты это продемонстрировал в полной мере. Например, предложил рассмотреть Парсонса во время собрания, прежде чем ты решил, что будет безопасно с ним встретиться...

— Безопасно?

— Но я забыл... Мы говорили о проблеме с чемоданом, разве не так? Я имел в виду, что, например, если твой чемодан помечен инициалами «М.Дж.», ты не можешь зарегистрироваться в гостинице как Томас Смит. Это может вызвать подозрение у человека, который поведет тебя в твой номер. Поэтому ты решаешь, что «Дж.» может обозначать «Джонс» на эту ночь, а «М»... ну, допустим, «Майкл», «Мэтью» или «Морис»... Ты действительно хочешь остановиться в «Пендлбери», Мартин?

— Черт побери! А почему бы и нет?

— Ну как хочешь. Я подумал, ты боишься, как бы тебя не узнали — с учетом того, что тебя видели на похоронах. К слову, об узнавании: это ведь немного неловко, если тебя узнают, когда ты, наоборот, отправлялся куда-то тайком, верно, Мартин?

Мартин ничего не ответил, только еще сильнее нажал на педаль акселератора. Теперь машина неслась на самой большой скорости, и из-за рева ветра Стефану пришлось повысить голос.

— Конечно, это зависит от того, кто тебя узнал, — рассудительным тоном лектора продолжал он. — Для человека, который собирается жениться, хуже всего, если его засечет будущий тесть. Особенно если этот будущий тесть не очень-то жалует предполагаемого зятя.

Стефан приблизил губы вплотную к уху Мартина, чтобы не было потеряно ни слова из того, что он говорил. Неожиданно его голос полностью утратил иронические нотки, которые присутствовали до этого.

— Ты хотел жениться на Анне и понимал, что твои шансы заполучить ее рухнут, если он увидит тебя там, — зловеще заявил он. — Тебе нужны были деньги, и ты думал, что у него их навалом. Ты знал, что, пока он жив, обстановка в нашей семье складывается из рук вон плохо. Поэтому ты воспользовался предоставившимся тебе шансом, проклятый убийца! И не думай, что ты расправишься со мной так же, как с ним. Я готов к этому — у меня в кармане лежит пистолет, и если ты не выполнишь в точности то, что я тебе прикажу... Мартин!!! — Он издал отчаянный крик, когда случайно взглянул вперед на дорогу. — Осторожнее, ради бога!

Но Мартину было не до осторожности. С пылающим лицом, задыхающийся, с глазами, гротескно увеличенными толстыми линзами, он обернулся к своему обвинителю. Оказавшись у крутого поворота налево, машина резко вильнула на правую, встречную полосу. Тяжелый грузовик, несшийся вниз с крутого склона холма Пендлбери, не смог избежать столкновения. Он врезался в бок маленькой машинки и превратил ее в сплющенную массу металла и битого стекла.

Машина Маллета выехала от Нового Скотленд-Ярда приблизительно в то же время, когда Мартин отправился из Хэмпстеда. Ему понадобилось пересечь весь центральный Лондон, чтобы выбраться на более или менее свободную дорогу, и вследствие этого, несмотря на огромную скорость, он прибыл к месту аварии на двадцать минут позже. Полицейский допрашивал о подробностях аварии смертельно бледного водителя грузовика, а сбоку у дороги стояла машина «Скорой помощи». Когда Маллет вышел из машины, санитары укладывали на носилки обмякшие тела двух молодых людей. Один из них еле слышно стонал и ворочал из стороны в сторону забинтованной головой. Второй был зловеще бездвижен и тих. Инспектор поглядел на них. Его лицо выражало не удивление или сочувствие, а лишь некоторую растерянность. Он перекинулся с водителем «скорой помощи» несколькими словами и вернулся к своей машине.

— В «Пендлбери-Олд-Холл», — сказал он водителю.

— Видимо, нам здесь делать нечего, сэр?

— Абсолютно. Ужасное несчастье, но... возможно, это упростит все дело в целом.

В гостинице он спросил управляющего. Сначала тот не горел желанием помочь, но под мягким давлением Маллета оказался вполне сговорчивым. Он с интересом посмотрел на фотографию, которую показал ему инспектор, и с сомнением потер подбородок.

— Может быть, но я не уверен, — покачал он головой. — То есть под присягой я не подтвердил бы. Разве что кто-нибудь из персонала сможет подтвердить. Мне спросить мисс Картер?

— Вы узнали бы его, если бы увидели снова?

— О да! В этом я уверен. Знаете, одно дело фотография, а другое — живой человек.

— Тогда, если вы не возражаете проехать со мной в машине, мисс Картер нам не понадобится. Хотя насчет живого лица я не уверен, — сардонически добавил он.

Его предчувствие оправдалось. В больнице их проводили не в палату, а в морг. Их сопровождал служитель этого мрачного заведения, на удивление веселый, не похожий на человека, ежедневно имеющего дело со смертью и с обезображенными человеческими телами.

Он насвистывал какую-то легкомысленную мелодию, когда они шли по пустынному коридору, и прервал свой свист, чтобы заметить:

— Любопытная вещь эти автомобильные аварии! Например, этот парень с многочисленными повреждениями по всему телу. Можно сказать, разбился в лепешку. А второй, который сидел рядом, отделался парой ссадин на голове и сотрясением мозга. Черт-те что! Ну, вот мы и пришли! К счастью, лицо у него осталось нетронутым. Это единственное, что почти не пострадало.

Он отвернул простыню, покрывавшую мертвое тело. Управляющий гостиницей наклонился пониже. Маллет стоял сзади, стараясь ни словом, ни вздохом не повлиять на него. Они молча покинули морг, и в коридоре Маллет спросил:

— Ну?