Возвращение Урмана-1 - Глеб Борисенков

– Ещё рано нас хоронить! – хорохорилась чародейка. – Беги, трус! Урман, вперёд, в спину дворянам!

Хмель погнал коня прочь из боя. Остатки отряда ударили в спину дворянам. Лира пустили ещё одну плеть-молнию, разметавшую нескольких рыцарей.

Урман настиг первую жертву, и пока дворянин поворачивался, рубанул по затылку и поверг наземь.

– Рюген!

Началась свалка. Дворяне, большей частью спешенные, потерявшие коней, сбились в кучу. Вокруг них проносились всадники, расстреливающие в упор из коротких тугих луков.

Но помощь уже пришла. Орден встретился со степняками. Хрустели, переламываясь копья. Рёв боевых труб, ржание лошадей, стук мечей переплелись в страшную какофонию звуков. Номады потеряли маневренность. Началось побоище. Союзный отряд Словенска ощетинился пиками, часть особо дерзких рыцарей повисло на копьях, но было поздно. Потрёпанная пехота Умани захлопнула ловушку. Орда оказалась в окружении.

– Господи! Неужели всё кончено! – взвыл Урман. Слезы катились по щекам. – Тогда я лучше умру в бою, чем опять испытать позор!

Он погнал Кроху в сторону рыцарей. Менги, Оливер, Лира серыми волками мчались за спиной. Урман увидел рыцаря в стальных пластинах со сломанным копьём в руке. Сабля с ходу рубанула локоть. Менги с другой стороны ударил пикой в забрало.

Порядки смешались. В этом бушующем море как надежные маяки возвышались королевские стяги. Урман пытался пробиться к свите монарха, чтобы сбить спесь, внушить страх.

«Убью короля, и можно умереть спокойно»! – решил рыцарь.

Лира вырвалась вперёд. Ещё одна молния вызвала панику впереди, расчищая дорогу к знамёнам. Они уже видели монарших телохранителей. Один из них, скорее всего старший, был огромного роста витязь, закованный с ног до головы в металл. Но стимулятор закончил действие.

Рыцарь вырвался вперёд, орденский чемпион перегородил путь. Конь под стать великану, вдвое больше обычной лошади, откинул Кроху прочь. Урман чудом удержался в седле. Чемпион воздел руку с огромной секирой. Страшный удар прогнул поднятый для защиты щит. Металлическая набойка поддалась, деревянные щепы брызнули в стороны. Урман ударил саблей, но лезвие лишь отлетело от доспеха. Новый удар секиры расколотил щит. Лезвие вспороло нарукавники. Урман прокусил губу от жуткой боли, левая рука безвольно повисла как плеть. Он понял, что сейчас умрёт, так и не добравшись до цели.

– Нет! – закричала Лира. Она подобралась к гиганту и ткнула мечом в подмышку. Чемпион качнулся, но выпрямился, перехватил меч стальной перчаткой, напрягся и вырвал из руки. Урман из последних сил рубанул по закованной голове. Рыцаря будто ничего не брало. Витязь шатался, но вновь и вновь поднимал страшную секиру. Удар накрыл Лиру. Фигурный панцирь лопнул пополам, как у вареного рака, и, ойкнув, девушка пала ниц.

– Мразь! – Урман рубанул лезвием, новый удар прошёл под подбородком. Хрустнули позвонки, и чемпион завалился на спину.

– Лира! – воскликнул воин. Изломанная будто детская игрушка, девушка лежала под копытами. Шлем сорвала с головы. Волосы погребальным саванном разбросались по телу.

Урман отвлёкся и пропустил удар от другого телохранителя. Тяжёлая булава обрушилась на спину и сбила с Крохи. Рыцарь рухнул рядом с Лирой.

– Господи, – прошептал кто-то. – Помилуй меня грешного! Сколько же полегло…

Урман всё слышал, но не мог открыть глаза. Тело оцепенело как у мёртвого. Мысли путались, и он не мог понять, где находится, что с ним, почему так тошнит.

– Этот ещё живой! Эй, Бертин, поди сюда! Вот он твой избранный! Ну же, беги сюда, старый дурак!

Тяжёлый сон утянул рыцаря на дно. Сквозь пелену дурмана доносилась брань, тряска, боль.

– Ну же, вставай! – воскликнул знакомый голос. Рыцарь узнал голос Олега. Воин открыл глаза. Над головой был серый полог шатра. Рядом стояли Олег и Бертин.

– Где Лира? – прошептал Урман.

Никто не ответил, но он успел заметить странную бледность на щеках, всё понял. Урман снова стал один, и ужасы прошлого нагрянули со всех сторон. Один, один, как Владимер!

– Я всё погубил…

Урман быстро шёл на поправку, но продолжал молиться о смерти. К сожалению, Бертин оказался отличным врачом. Он наложил шину на сломанную руку и залатал раны. Рыцарь смог ходить.

– Где мы? – спросил Урман.

– Далеко. Нам пришлось прятаться. Тебя по-прежнему разыскивают, хотя остальные наемники получили амнистию.

– Из-за предательства?

Бертин почесал бородку.

– Ты долго лежал. И много не знаешь. Твой враг, Железный король, больше не правит. Объединённая армия Умани и Словенска разгромила северян. Король мёртв.

– Странно, – прошептал рыцарь. – Очень странно. Мой злейший враг мёртв, а я ничего не чувствую. Ничего! Я совершенно пустой, будто выпит.

Олег никогда не рассказывал о себе, даже когда напивался. Прошлое пугало, заставляло искать новые способы забытьё, лишь бы не думать. Когда становилось совсем плохо, воин брал нож и правил левую руку, оттого покрытую рубцами и жуткими шрамами.

Тридцать лет назад вожак морского отряда свеев Хельги решил остепениться. Начинались мирные времена, и грабить, как прежде, уже бы не позволили. Хельги владел войском, славой, казной, но на материке ценилась только земля. Пришлось искать удачную партию из местных дворян. Старый аристократический род Василисков подошёл как нельзя лучше. Они владели огромным имением, но на войне понесли большие потери в людях. Брак между единственной наследницей Маргарет и Хельги был заключен немедленно.

Основатель рода Василиск приходился родственником королям северной династии. В жилах Маргарет текла самая разнообразная голубая кровь, в том числе и аристократов из древнего дословенского населения. Она была шикарной женщиной, никак не для грубого завоевателя. Высокая, с тонким гибким станом, длинными гладкими волосами цвета вороного крыла. Белое лицо с правильными чертами и гордым выражением. Мужа она ненавидела. Семейная идиллия длилась недолго: уже через месяц супруги спали в разных спальнях, завели личных телохранителей и строили козни друг другу. Поместье будто разделилось на два лагеря: Маргарет и Хельги. Выбор имени наследника породил новые споры. В итоге, в качестве компромисса Олег получил имя отца, переиначенное на словенский манер. Следом последовали и другие дети. Олег с детства выделялся на их фоне: черноволосый в мать, с прямым носом и высокими скулами. Зелёные глаза бесстрашно смотрели на мир. Младшие братья и сестры были блондинами в отца.

Супруги продолжали ненавидеть друг друга. Хельги часто напивался с офицерами, пропадал на охоте, не чурался мелких стычек с соседями. Маргарет была из другого круга общения: с тонкими аристократами древних родов. Они собирались вместе, грезили о старых добрых временах и клялись когда-нибудь изгнать всех чужаков. Аристократы считались потомками избранного народа, противопоставляя себя пришельцам с Рюгена и словенцам.