Перекрестки - Светлана Леонова

в какой момент все стало рушиться. Павлик появился на свет ровно в срок, разбудив их первыми схватками ночью, приведя в беспокойство как Свету, так и самого Костю. А уже через неделю он был дома, громко требуя внимания к себе. Он видел, насколько Света уставала, и в то же время она вся лучилась от счастья. Смотрел на нее и понимал, как же материнство украшает любимую женщину. Мужчина зажигает в женщине огонь любви и страсти, но только маленькому созданию дано зажечь в ней огонь бескрайней нежности и теплоты.

Маленький сын стал для него еще одним самым важным человечком в жизни, ради которого он готов был на все. Его маленькая копия, говорили все, а он сам недоумевал, ведь в сыне было столько от любимой жены: такие же зеленоватые глаза, узкий носик и улыбка, эта милая улыбка, которая сводила его с ума. Даже поздно вечером, уставший до изнеможения после работы и многочасовых пробок, он с самозабвением возился с малышом, чувствуя, насколько все остальное ничтожно по сравнению с первой улыбкой, первым "папа" или неуверенными первыми шажками.

Однако с маленьким Павликом в его жизни появилось то, чего он никогда не ждал и даже представить себе не мог. Одиночество. Теперь он понимал, что значит чувствовать себя одиноким среди людей. Он не мог требовать от Светы внимания, так как она в первую очередь была нужна их сыну. Равно как видел и прекрасно понимал, насколько сильно уставала Света с маленьким ребенком, не дававшим спать почти всю ночь. Вера Ивановна часто приезжала к ним и старалась помочь, но нужно было знать и Свету, которая привыкла всегда и во всем полагаться лишь на себя. И Костя в который раз ждал.

А в их и так непростых отношениях вновь появился холодок. Они отдалялись друг от друга, и с каждым последующим годом это становилось лишь заметнее. Сейчас, по прошествии стольких лет, он понимал, что в этом была во многом и его вина: в погоне за достатком для семьи он стал меньше уделять внимание любимой женщине. Как бы ни хотелось ему проводить больше времени с ней, но реальность складывалась таким образом, что побыть наедине просто не получалось. Он задерживался на работе, Света привыкала быть одна. Слишком поздно Костя спохватился, слишком многое вошло в привычку. Всю свою любовь и нежность Света дарила маленькому Павлику. Нет, она, как и прежде, таяла ночами в его объятиях, тянулась навстречу его ласкам и губам, тихо стонала от удовольствия, но... Костя чувствовал, что отныне она принадлежит не ему. Он не был эгоистом никогда, да и пример его сестры всегда был перед глазами. Только в его ситуации все было несколько иначе: Света просто не любила его, а за прошедшие годы так и не смогла полюбить. Она просто привыкла к нему, позволила любить себя. А свою нерастраченную любовь отдавала их сыну. Судьба словно усмехнулась над ним: Костя думал, что ребенок их объединит, а вышло так, что он лишь только увеличил пропасть между ними. Он как мог старался поддержать хоть крупицу того тепла, что была между ними прежде, но, казалось, все попытки были тщетны.

Последней надеждой стала Вера Ивановна, души не чаявшая во внуке. Костя давно знал, что давней мечтой тещи был дом, в котором она смогла бы жить подальше от городской суеты, поправляя свое здоровье на свежем воздухе. Светина мама давно говорила, что с удовольствием забирала бы Павлика к себе на все лето, и мальчик смог бы отдохнуть и вдоволь наесться свежих ягод и овощей. С тещей у Кости сложились очень теплые отношения и, памятуя о ее плохом самочувствии, он решил сделать ей подарок: продал свой дорогой внедорожник и построил большой уютный дом на участке Веры Ивановны. Конечно, чего там лукавить, была и еще одна цель: он делал все это больше для того, чтобы иметь возможность побыть наедине со Светой. Вот только Света не хотела разлучаться с сыном, и о том, чтобы хотя бы один день принадлежать только друг другу, пришлось позабыть. Он довольствовался урывками, словно воруя время у собственного ребенка. А Света словно бы не решалась на какой-то шаг навстречу. Костя замечал, как иногда она украдкой подолгу смотрела на него, и если он успевал перехватить ее взгляд, то у него просто переворачивалось что-то внутри от той чувственности, которая там была. Но она лишь смущенно отводила глаза и вновь пряталась в себя.

Что на него нашло в этот злосчастный день, Костя не знал. Просто адская усталость. Уже битую неделю он пытался вывести свою компанию на площадку проведения торгов по оказанию услуг. Заключение контракта сулило хорошую выгоду и весьма заманчивые перспективы в будущем для бизнеса. Но законы меняются быстрее, чем успевают отрабатываться на практике, а потому на пути к заветной цели стали выявляться все новые и новые проблемы, требовавшие немедленного разрешения. И это не могло не сказаться: в последний месяц Костя и сам за собой стал замечать нервозность и раздражительность. В тот день он вернулся домой в совершенно не радужном настроении. Света, как и всегда, встретила его добродушной улыбкой и легким поцелуем. А ему вдруг осточертела эта сдержанность и оглядывание на ребенка, "чтобы тот не увидел лишнего". Ему хотелось глубокого страстного поцелуя, от которого потом голова кругом и желание зашкаливало бы. Хотелось сводить свою женщину с ума, сходить с ума вместе с ней. И ощущать, как сильно он ей нужен. Ощущать и телом, и душой, чувствовать в каждом прикосновении ее пальцев, в каждом поцелуе мягких податливых губ, в каждом движении ее тела, скользящем под ним, и читать в ее невероятных зеленых глазах, так широко раскрытых, когда она достигает той самой грани, за которой взрывается наслаждение. Он так хотел раствориться в ней, забыться, отрешиться хоть на день или ночь ото всех проблем и хоть это недолгое время почувствовать легкость и беспечность. Но Света лишь смущенно увернулась от него.

- Не могу, соскучился по тебе. - Косте удалось поймать ее за руку и вернуть в свои объятия. Голос стал хриплым от нескрываемого желания. - Давай завтра оставим Павлика с мамой, а сами вернемся домой?

- Костя, не думаю, что она с ним справится. Сам же видишь...

- Не надо снова начинать, - недовольно перебил он. - Отговорки, отговорки, эти вечные отговорки. Надоело, к чертям собачьим. Сколько можно?

Отпустив ее руку, Костя стал нервно расхаживать