Перекрестки - Светлана Леонова

- Все будет хорошо, - мягко поглаживая ее по светлым волосам, Костя прижался щекой к макушке и прикрыл глаза. - Я с тобой, рядом.

Через две недели Свету выписали домой. И именно в эти дни Костя ощутил, что в их отношениях что-то надломилось. Он с волнением заметил, что жена отгородилась от него, а меж ними вновь вырастала стена недосказанности. В тот самый роковой для них обоих день она искала в нем утешения, и пока медсестра не заставила его покинуть палату, он держал любимую в объятиях. А потом всю ночь напролет говорил ей по телефону, как любит ее и что все у них еще впереди. Но потом Света стала замыкаться в себе, с каждым днем все сильнее, и он просто терялся в догадках, отчего меж ними выходило именно так. Костя чувствовал, что она переживала все в себе и не желала никого допускать в свои терзания, а он мучился от того, что был не в силах помочь ей.

- Светик, милая, давай поговорим, - не выдержал он в один прекрасный день, когда застал жену в ванной, с лицом, не выражающим совершенно никаких эмоций, и потухшими глазами, механическими движениями вытиравшую слезы со щек и подбородка.

- Я не хочу. Не о чем говорить.

- Я же вижу, что с тобой происходит, - он присел перед ней на корточках и, обхватив ее лицо ладонями, вытер большими пальцами сбегавшие виз слезы. - Здесь нет твоей вины.

- Как нам теперь быть? - словно в пустоту вопрошала она, избегая прямого взгляда на мужа. - Как?

- Как и многим парам, пережившим подобное.

В тот момент Костя еще не понимал того, о чем говорила Света, какие демоны прошлого тревожили ее душу, воскрешая в памяти события нескольких лет давности... Если бы она сразу рассказала ему... Он бы нашел другие слова. Может быть.

- Из многих других пар едва ли найдется большинство, которые сошлись в браке по одной единственной причине. - Света вдруг вскочила с места, и Костя не успел поймать ее, за считанные мгновения она уже успела отойти от него на расстояние, позволяющее не ощущать его прикосновений. В ее голосе было столько страданий, что все внутри переворачивалось. - Нет больше причины... Наверно, и этот брак больше не нужен.

Даже не дав ему шанса возразить, она стремительно выбежала из ванной, громко хлопнув дверью. А Костя, словно пораженный громом, остался сидеть на полу, прислонившись спиной о холодную жесткую ванну. Он все еще никак не мог поверить в то, что только что услышал. Не верил и не хотел верить. Он понимал, что сказанное могло быть результатом сильнейшей депрессии, явившейся после неудачной беременности, но эти слова словно острые стрелы вонзились в самое сердце.

В коридоре хлопнула дверь, и Костя поспешил следом, в спешке натягивая кроссовки, запихивая вовнутрь не завязанные шнурки и натягивая на себя ветровку. Он выбежал в темноту улицы и стал осматривать двор, пытаясь различить до боли родную фигуру. Свету он нашел на детской площадке, сидящей на скамейке в самой темноте двора. Она обнимала себя руками, а плечи сотрясались от тихих всхлипываний. Маленькая, совершенно ранимая, но такая до дикости любимая и необходимая. И он просто не мог ей позволить оставаться один на один с этим горем.

Костя присел на лавку рядом с ней и, сняв с себя куртку, бережно укрыл ею. Света даже не посмотрела на него. А лишь положила голову на его крепкое плечо.

- Зачем ты убежала? - едва слышно спросил Костя, даже и не пытаясь скрыть своих эмоций.

Света молчала. Хотя и так было понятно, что сказать ей особенно не чего. Он обнял ее одной рукой и прижался щекой к макушке. Со стороны они казались обыкновенной влюбленной парой. Но в их паре сейчас зияла огромная кровоточащая рана, которая либо залечится, но оставит огромный рубец на всю жизнь, либо вовсе убьет их отношения.

- Я люблю тебя, малыш. И мне очень больно от того, что произошло. И от того, что происходит между нами сейчас. - Говорить стало очень тяжело. Глаза обожгло скупой мужской слезой, которую Костя тут же постарался сморгнуть, а вот горечь на душе и горечь слов вот так спрятать не получалось. - Не отстраняйся от меня. Я знаю, как тебе сейчас тяжело и больно. И поверь, мне не легче. Но я хочу, чтобы мы пережили это вместе. ВМЕСТЕ, понимаешь?

Света слабо кивнула ему в ответ.

- Ты мне нужна. Очень нужна. Очень и очень тебя люблю.

И он зарылся носом в ее сладко пахнущие волосы, вдыхая их аромат. И целуя. Снова и снова.

Света еще пару раз всхлипнула и опустила голову на его колени, потянувшись рукой к его руке и переплетя пальцы вместе. Между ними наступила тишина единения. В этот момент что-то происходило. Что-то важное для них обоих. Костя почему-то вспомнил слова Веры Ивановны в день их знакомства: "Как Вы думаете, Света Вас любит?" Эти слова эхом звучали в его голове, но ответа он так и не находил. А спрашивать у Светы сам он не хотел, потому как считал, что эти слова должны идти от сердца, добровольно.

- Когда-то я так же потеряла ребенка, - в ночной тишине улицы ее тихие слова прозвучали как раскат грома. - Я рассказала Никите о беременности, а он настаивал на аборте. На следующий день случился выкидыш. А спустя несколько дней я узнала, что у него есть любовница. Беременная. Я ушла. А он, не дожидаясь развода, переехал к ней.

Вот все и встало на свои места. Теперь Косте стали понятны брошенные в порыве растерянности слова о нежелании делать аборт, когда она узнала о ребенке. И были понятны слова о других парах, переживающих потерю нерожденного ребенка. В этот самый момент, когда Свете было больнее всего, она, наконец-то открыла ему свою страшную тайну, которая все время мучила, принося невыносимые страдания. Чуть позже она признается, что даже маме не говорила о том, что произошло, когда она была еще замужем за Никитой. В минуту их общей боли она позволила им стать единым целым, семьей. Но все же крупица сомнения успела поселиться в его душе. "Как Вы думаете, Света Вас любит?"

Он склонился над нею и прижался губами к прохладному виску. Сколько же