Я третий нанесла удар - Мацей Сломчинский

сначала заглянул. Она очень подавлена, шеф. Видно, что плакала. Ничего удивительного, верно?

— Можешь идти, Джонс. Ты распорядился прислать нам кофе?

— Да.

— И, конечно же, дай что-нибудь нашим людям. Пусть по очереди заходят на кухню. Я не хочу, чтобы этот дом внезапно опустел. А через десять минут пригласи сюда мистера Роберта Гастингса.

— Слушаюсь, шеф!

В этот момент дверь приоткрылась.

— Разрешите? — тихо спросила горничная. В обеих руках она несла большой поднос, на котором находился завтрак для двух человек. Джонс взял поднос у нее из рук и остановился в нерешительности, не зная, где его поставить.

— Мы завтракаем в столовой, — буркнул Паркер, — мисс…

— Кэйт Сэндерс, — ответила горничная, — но я…

Паркер взял поднос из рук Джонса и отдал ей.

— Сейчас мы придем, — сказал он. Девушка вышла. — Джонс! Никто сюда не должен входить ни под каким предлогом. Никто.

— Ясно, шеф!

Инспектор кивнул Алексу и направился к двери. Кэйт Сэндерс уже расправляла скатерть на конце стола. Паркер молча ждал, пока она закончит. Когда горничная пошла к двери, он остановил ее движением руки.

— Минутку, мисс.

Девушка подошла и остановилась, опустив глаза. Выглядела заплаканной, но стояла прямо, и, когда подняла голову, услышав первые слова инспектора, Алекс отметил, что она очень заинтересована тем, что случилось, и наверняка также тем, что может случиться.

— Мы пережили здесь ужасную трагедию, — начал инспектор. — Скажите, пожалуйста, мисс Сэндерс, не бросилось ли вам в глаза вчера или в последние дни что-нибудь необычное?

— Необычное?

— Ну, то есть что-то выходящее за рамки привычной жизни в Саншайн Мэнор. Какая-нибудь деталь, даже мелкая.

— Нет, прошу прощения… Ну, может, что у ворот разбили палатку два молодых человека. Но они очень симпатичные…

— Не сомневаюсь… — Паркер невольно улыбнулся, но тут же стал серьезным. — А кроме этого?

— Ничего… может… Но это, пожалуй, не важно…

— Что? — спросил Паркер. — Скажите нам.

— Стакан… — Сказала она и, увидев его заинтересованный взгляд, добавила. — Он стоял в прихожей на камине…

— Когда?

— Сегодня утром… я не убирала сегодня как следует, потому что… мне запретили до всего дотрагиваться, а кроме того, везде ходит полиция и смотрит… Но когда стало уже видно, я вышла, чтобы подмести в прихожей, потому что нанесли много грязи, ноги ведь никто не вытирает…

— Да. И что?

— И он там стоял. Стакан с апельсиновым соком.

— А его не мог поставить кто-нибудь из домашних в течение дня?

— Мог. Но когда в половине одиннадцатого я ложилась спать, то заглянула наверх к миссис Драммонд, чтобы спросить, не нужно ли ей что-нибудь? Она не звала меня, но я… мы ее все любим… может, только Мэлэчи немного ее сторонится… Извините, что я вам такие глупости… — Она замолчала, засмущавшись.

— Пожалуйста, рассказывайте дальше. Вы заглянули к миссис Драммонд и что?

— Ничего, потому что ей ничего не было нужно. Пожелала ей спокойной ночи и спустилась вниз. И вспомнила, что утром во время уборки открутилась какая-то гайка от пылесоса и я ее положила там. Пылесос работает и без этой гайки. Вообще-то я в этом ничего не понимаю. Но хотела ее забрать, чтобы Мэлэчи прикрутил куда нужно. Поэтому, спускаясь вниз, подошла и взяла гайку.

— Так, и что? А стакан?

— Вот именно, прощу прощения. Стакана там тогда не было. А утром, как только нас разбудили, я оделась и вышла, хотела узнать, не нужно ли чего миссис Драммонд после такой страшной ночи… Некоторые считают глупостью, но иногда чашечка крепкого кофе может человека немного…

— Да, да. И что?

— И, проходя по прихожей, я заметила этот стакан. Свет на него падал.

— И что вы с ним сделали?

— Забрала его. Я тогда плакала, а кто бы не плакал, увидев миссис Драммонд сегодня утром… Забрала стакан и занесла его на кухню. Сразу же его вымыла. А потом вместе с другой посудой занесла в буфет.

— Где он расположен?

— Здесь, рядом со столовой. К нему есть проход через маленький коридор. Там хранится стеклянная и серебряная посуда, стоит холодильник, в котором мистер Драммонд распорядился держать всегда немного ветчины, сока и еще кое-что из еды, потому что он иногда мог ночью проголодаться, когда работал. Занесла его туда и поставила среди других стаканов.

— Вы хорошо его вымыли и вытерли?

— Конечно! — В голове девушки прозвучала легкая, почти незаметная обида.

— Буфет всегда открыт?

— Да. Всегда.

— Большое спасибо. — Паркер сел и бросил два кусочка сахара. Кэйт Сэндерс направилась к двери.

— И еще, — заметил инспектор, — дверные ручки в доме чистите ежедневно?

— Каждую неделю, порошком. Ежедневно протираю их тряпкой.

— В кабинете тоже?

— Так же, как везде.

— А вчера вечером вы случайно не протирали ручку на двери в кабинет профессора Драммонда?

— Нет. Никогда не делаю этого вечером.

— Большое спасибо, мисс Сэндерс.

XIV

Кровавое пятно

Они молча ели. Алекс выпил две чашки горячего кофе и заставил себя съесть кусочек хлеба с маслом. Потом отодвинул тарелку.

— Не могу больше, — сказал.

— Я тоже. — Паркер встал. — Перейдем в кабинет. Там поговорим с мистером Робертом Гастингсом. Думаю, он объяснит нам несколько деталей и его объяснение запутает дело окончательно.

Он не ошибся.

— Я не могу вам ничего сообщить об этой ужасной трагедии, — сказал Гастингс после того, как подтвердил показания Спарроу и Дэвиса. — Я глубоко потрясен, а вместе со мной, думаю, все, кто понимает, как велик вклад Драммонда в науку. Это невосполнимая утрата не только для вас, англичан, но и для всех в мире. Не важно, что я хотел видеть его в Америке. Это конкуренция и борьба промышленных концернов. Но сама личность Айона и его ум были бесценны для людей, независимо от того, где он находился. Такие, как он, творят прогресс, облекают его в формы и вырывают у материи целые куски неизвестного. Я знаю очень мало ученых, равных ему.

— Но после отъезда Спарроу, например, смерть Драммонда затормозила бы развитие этой отрасли в Англии и она развивалась бы в Америке, верно?

— Не понимаю вас, — сказал Гастингс. — То есть не желаю понимать.

— Уважаемый профессор… — Паркер встал. — Я нахожусь здесь, чтобы найти человека, который убил Айона Драммонда. Никто, кроме маньяка, не убивает без мотива. Это убийство совершено не маньяком. Поэтому я хочу найти мотив. Когда я его найду, убийца будет у меня в руках. Вы могли, по крайней мере теоретически, убить Драммонда для того, чтобы сделать невозможным окончание его исследований.

Роберт Гастингс покраснел и вскочил с места. Стиснул руки в кулаки, глаза метали молнии.

— Еще одно слово, — крикнул он, —