Я третий нанесла удар - Мацей Сломчинский

думали, что купим за часть вырученных денег оборудование для ее кабинета. Эта земля стоит около пятнадцати тысяч. Мы оба связывали с ней наши надежды. Но я решил ее немедленно продать и отдать долг, если получу деньги. Только на это нужно время.

— Понятно. Что же происходило дальше?

— После ужина я пошел в парк, потому что мистер Спарроу сказал, что будет там. Но, видимо, каким-то образом я с ним разминулся. Вы там были, верно? — обратился он к Алексу, который кивком головы подтвердил его слова. — Я ждал, и тогда появился профессор Гастингс. Он начал вести со мной разговор о перспективах жизни в Америке. Это было уже не впервые, но на этот раз я задумался, что хоть работа с профессором Драммондом и профессором Спарроу очень интересная: работали над… — он запнулся. — Но это неважно. — Алекс заметил в глазах Паркера уважение. — Поэтому подумал: а может, стоит поехать туда и заработать кучу денег. Видите ли, работа с таким ученым, как профессор Драммонд, позволяет молодому химику отправиться куда угодно, и везде его примут. Имя профессора и его выбор — это великолепная рекомендация. Но я знал, что, не побеседовав с ним, не имею права даже вести такие переговоры. При этом я постоянно думал о тысяче фунтов, которые должен завтра до обеда добыть. Профессор Гастингс как-то обронил в разговоре, что готов даже дать мне серьезный безвозвратный аванс для ликвидации моих дел в Англии. И назвал большую сумму. Ирония судьбы! Готов был дать ее сразу! Естественно, я не дал ему никакого ответа, обошелся ничего не значащими вежливыми словами и попрощался. Был очень взволнован. А когда не встретил профессора Спарроу в парке, руки у меня задрожали. По крайней мере, такое у меня возникло чувство. Вошел в дом и постучал в его комнату. Было ровно десять. Никто не ответил. Я подумал, что, может, он в комнате своей жены. Несмотря на поздний час, я решился и постучал. Но миссис Спарроу была в комнате одна. Я хотел уйти. Однако она, видимо, заметила, что со мной творится что-то неладное, так как попросила меня войти и поинтересовалась, не встретился ли я еще с ее мужем? Она слышала, как я просил его о встрече, когда мы выходили после ужина. Он сказал, что проводит ее наверх и вернется в парк. Я ответил отрицательно. Тогда она спросила, насколько важное у меня дело, потому что, судя по моему виду, очень серьезное. Тогда… видите ли… Я знаю, что у нее доброе сердце. Это одна из самых лучших женщин, каких я знаю. Я слышал, как она заботится о больных, и достаточно посмотреть, как она относится к мужу. Она одновременно гордая и нежная, и…

— Хорошо, — сказал Паркер. — Значит, вы рассказали ей о своих неприятностях.

— Да! Вот именно. Я сам не знаю, как это получилось. А она ответила, что муж наверняка через минуту вернется и обязательно одолжит мне эту сумму на несколько недель. А если у него не будет денег, то она постарается все уладить. У меня камень свалился с сердца. Она только попросила, чтобы в случае, если мне придется прибегнуть к ее помощи, я бы никому абсолютно ничего не сказал. Это было как раз то, о чем и я хотел ее просить, и второй камень упал у меня с сердца. Она попросила подождать в своей комнате.

— Но все ведь не закончилось так гладко? — спросил Паркер. — Что-то же должно было случиться?

— Ах, да, извините… — Филип Дэвис сложил руки. — Если бы знал… Я пошел в свою комнату и сел, ожидая мистера Спарроу, и думал о том, какой ангел у него…

— Его жена. Знаю. Затем вы пошли к нему, а он вам отказал?

— Да. Сразу отказал. У меня создалось впечатление, что он даже не совсем понимал, о чем его просят. Но я не мог остаться, поэтому вышел. Мне было очень неприятно…

— Понимаю. Вы пошли в свою комнату и ждали, что сделает миссис Спарроу. Что дальше?

— Миссис Спарроу постучала. Сказала, что знает об отказе мужа. Сказала, что сейчас же напишет письмо своему адвокату, который распоряжается ее деньгами, поскольку они все вложены в акции. Сказала, что взяла уже пишущую машинку и бумагу. Бумагу держала в руке. В понедельник в десять утра моя сестра сможет получить у адвоката деньги. Но я должен их иметь в восемь утра. Поэтому миссис Спарроу посоветовала мне обратиться к мистеру Драммонду и занять у него деньги на сорок восемь часов под любым предлогом. Ведь на такой короткий срок это не заем, а акт вежливости. Я согласился с этим и поблагодарил. Мы разговаривали шепотом, при этом миссис Спарроу все время стояла на пороге. Видимо, не хотела входить в комнату к мужчине в халате. Я был польщен и одновременно благодарен за ее труды, видя, что у нее по-прежнему болит рука. Когда она ушла, сел и начал обдумывать предлог, под которым смог бы занять деньги. Это продлилось несколько минут. Наконец придумал, что моя сестра получила шанс купить по случаю оборудование для стоматологического кабинета в понедельник, а я во вторник отдам ему деньги. Я знал, что у мистера Драммонда есть в сейфе большая сумма, — видел деньги во время работы. Сейф всегда открыт, потому что мы держим в нем бумаги, как в шкафу. Я был уверен, что он одолжит мне тысячу фунтов на два дня без всяких затруднений. Мне даже нравилось, что я могу попросить такую большую сумму на такое короткое время… Боже мой!.. Я вышел из комнаты и спустился вниз…

— Так, — прервал его Паркер. — В котором часу?

— Миссис Спарроу пришла ко мне в 11 — знаю это, так как в ожидании все время смотрел на часы. Она стояла на пороге, может, минуты три. Правда, позже, вдумавшись, я решил, что десять или двенадцать… Как же, ведь я помню! Когда выходил из комнаты, посмотрел на часы. Был так взволнован, что мне внезапно показалось, что уже значительно позже. Ожидание так растянулось…

— Так сколько было времени, когда вы спустились вниз?

— Пятнадцать минут двенадцатого. Может, четырнадцать, не помню. Я спустился и открыл дверь.

— Она была закрыта?

— Да. Открыл дверь. Профессор Драммонд сидел за столом. Я закрыл за собой дверь и сказал: «Извините, профессор», — и тогда увидел…

— Так. И что вы сделали?

— Подошел. Я готов был крикнуть, но тут почувствовал какое-то движение и взглянул в том направлении. Но это только капля крови оторвалась от кресла