Семь воронов - Маттео Струкул

И вот тогда она услышала шум крыльев. Посмотрела наверх и увидела большое черное пятно, растянувшееся по небосводу. Летели сотни императорских воронов.

Зои не смела провоцировать их и склонилась, опустила голову и смотрела на скалы под собой, так, чтобы не пересекаться взглядом со стаей.

Зои на слух поняла, что многочисленные вороны рассаживаются на снегу и среди камней, но оставалась неподвижна. Несмотря на это, она внятно ощутила, как сотни черных птичьих зрачков впились в нее, изучая, наблюдая, и каждый их пристальный взор, казалось, раскаленным железом выжигал клеймо на ее теле.

Наконец растерянный грай разнесся в небе. Зои молчала. Все еще наклонившись вперед, замерла, безоружная и готовая предложить себя как жертва на заклание ненасытной стае жестоких птиц.

И вот случилось то, что она никогда не забудет, да что там, память запечатлела такое навсегда. Как закон, высеченный в камне. Один ворон взлетел, спланировал над ее голой спиной и вонзил когти в живую плоть.

Несмотря на захлестнувшую острую боль, Зои молчала. Молчала она и когда с десяток других птиц за первым повторили то же самое. Она стояла теперь вся облепленная воронами – из сотни клювов на ее спине и плечах образовывалось жуткое месиво, живое и трепыхающееся иссиня-черными блестящими перьями.

На миг ей показалось, что птицы вошли в контакт с ней гораздо более глубокий, чем просто физический, хотя и болезненный.

Пока распластывалась унизительно на коленях, как живая жертва перед небесными хищниками, перед глазами у нее возникла яркая картина.

Вот епископ направляется в Раук верхом на муле, подъезжает как раз к деревенскому трактиру. Там Зои разглядела огромное подготовленное для казни кострище, штабели дров уже подпалили, и они слегка тлеют под столбом, и тут же по кругу стоят кресты с клетками, внутри которых отчаянно кричат семь черных воронов.

Сквозь расступившуюся толпу к кострищу на телеге подвозят женщину с распущенными длинными каштановыми волосами и изумрудными глазами, привязывают к столбу и наконец сжигают заживо вместе с заключенными в клетках птицами. Их мученические крики звучали настолько пронзительно, что у Зои чуть не треснула голова.

Картина страдания и пытки ослепляла. Жестокость, похоже, становилась осязаемой и плотской, словно смерть могла утолять и насыщать, и Зои почувствовала, как к горлу подкатывает эта му́ка.

Вот кровянистый сгусток стал разрастаться внутри нее. Картины полыхающего солнца и тающих ледников, изъеденные насекомыми ели, водные катастрофы и мертвые звери будто забивали рот. Она не могла прервать эту галерею видений, походившую на быструю смену слайдов, они выворачивали ей внутренности. Перед ней мелькали больные деревья, обваливающиеся и рассыпающиеся в порошок скалы, увядающие цветы и снег, превращающийся в красный песок.

Ее вырвало. Тело звенело и дрожало, как охотничий лук, словно Господь избрал ее бренную плоть, чтобы выстрелить благословенной святой стрелой. И пока это длилось, картины перед глазами стали еще невыносимее – настолько, что она разрыдалась. Стала просить прощения и, словно охваченная необъяснимой яростью, распахнула руки и ощутила, как новая партия когтей вонзилась в нее.

Наконец, после того, что могло показаться вечностью, она подняла глаза и почувствовала прикованный к себе взгляд самого большого иссиня-черного ворона, сидевшего на правом плече.

И в этот момент стая покинула ее. Ей почудилось, что у нее оторвали полтела, и замертво упала в белый снег.

Вороны пролетели между скалистых вершин и исчезли.

Месяц спустя

52. Обещания

Анна пообещала себе не продавать компанию. С тех пор как исчезли вороны, твердила это тысячу раз. Работать денно и нощно шло ей на пользу: с одной стороны, притуплялась боль, с другой – она делала это в память о муже.

Прошел месяц, и пока, конечно, нельзя было с уверенностью сказать, что дела идут отлично. Она объяснила международным дистрибьюторам ситуацию, в какой оказалась компания, и попросила у них отсрочку на полгода для пересмотра контрактов. В Беллуно у нее были друзья, среди них один адвокат, работавший в крутой фирме. На него она опиралась в юридических вопросах, а на его коллег – в бухгалтерских и финансовых. Если бы поняла, что руководство предприятием ей не под силу, отказалась бы. Желающих выкупить компанию оказалось предостаточно, но она решила приложить все силы, чтобы выстоять. Не допустить разрушения того, что создал Риккардо. С нее достаточно разочарований, она устала во всем проигрывать.

Именно поэтому Анна нечасто бывала дома, но знала, что Марко не один, а с Лу, и это утешало. Семейство Корона уехало, когда вороны покинули Раук. Фульвио не забыл, как унизила его Рауна почти перед всем поселком. Мыслимо ли остаться после такого? Вместе с родителями уехал и Пьетро.

Анне так не хватало Риккардо, что погружение с головой в дела винокурни стало единственным способом не умереть от горя и тоски: хотя там всё напоминало о нем, но, по крайней мере, существовала возможность думать и мечтать о заветных целях, пестовать дерзкие надежды и размышлять об осуществлении планов. Другими словами, иногда ей казалось, будто Риккардо все еще живой и рядом. Ведь ее сердце разрывалось от мысли, что его больше нет, от собственного одиночества и неизбежности спать одной в холодной постели, от сознания того, как он умер.

Анна понимала – потребуется время, чтобы боль утихла. Марко мужественно и осмысленно переживал семейную трагедию: не бежал от боли, а, напротив, приняв ее, учился преодолевать. Подолгу молчал, но не просто так, а чтобы не нарушать спокойствия и слушать истории, которые они читали вместе с Лу. Конечно же, он не бросил хоккей – три раза в неделю Анна возила его в Аллеге на тренировки. Лу всегда была рядом – сидела на трибуне и наблюдала.

Между ребятами установились такие искренние чувства, возникла такая взаимная привязанность, что Анна налюбоваться не могла. И в то же время не понимала, откуда что взялось: Марко, что ли, пообещал себе не повторять ее ошибок, или же дело гораздо проще – он всего лишь по уши влюблен в Лу.

Эти двое подростков казались ей такими практичными и сознательными, какой она сама никогда не была. Порой это ее пугало, но она понимала, что только таким образом они сумеют чего-то добиться.

53. Восстановить пазл

Лу посмотрела на Марко и взяла книгу в руки.

Уже горел костер, для надежности по кругу обложенный камнями, и оба наслаждались теплом, обволакивающим лицо и руки. Искрящийся красный шлейф от огня поднимался в небо.

Пожелтевшие страницы пахли клеем и древесиной, и их приятный запах