Виват, Романовы! Часть IV - Анна Литаврина

хорошо. Но хотя бы подскажите, как правильно поступить? Всех повесить? Или кого-то оставить?

Павел (пожимая плечами). Не знаю. Честно. Может быть… правильных решений нет? Всё равно что-то может пойти не так… И, может, хватит уже хотеть всем угодить? Ты император. Ты такой один! А их много. У тебя всё равно не получится.

Александр смотрит в сторону на всех.

Александр. Ну я тогда пойду, наверное. Мне тут не помогут.

Павел. Да, они между собой разобраться не могут. Чего там.

К ним подходит Пётр III.

Пётр III. Ладно, если честно, то насчёт истопника я пошутил. Ты мой сын. Ах-вах-аха-ах!

Павел смотрит на Петра.

Павел. А знаете… я понимаю, почему матушка вас убила.

Александр проваливается в темноту.

Сон третий.

Комната с красными, обитыми бархатом стенами. Посреди комнаты большая белая кровать с балдахином. На кровати сидит мужчина с мешком на голове. Александр подходит к нему, снимает мешок. Видит Наполеона.

Александр. А это ещё что такое?

Наполеон (пожимая плечами). Не знаю.

Перекрутка.

Наполеон и Александр лежат рядом на кровати. Смотрят в потолок.

Наполеон. Должен тебе признаться, что мне не даёт покоя одна фантазия. Эротического свойства. В общем, там ты, я и мадмуазель Жорж. И хоть ты бы и не согласился…

Александр (перебивая). Почему это не согласился? Очень даже согласился бы. Только главное, чтобы Елизавета Алексеевна не узнала. Она бы стала меня ревновать.

Наполеон. Её тоже к нам можно.

Александр. А на это я не согласен. Я бы ей не разрешил. Она – совершенство, и она только для меня.

Наполеон. Хорошо. Тогда я нафантазирую сейчас мадмуазель Жорж нам?

Александр. Давай!

Появляется мадмуазель Жорж в кружевном пеньюаре.

Наполеон. Жозефина, тебе выпала уникальная возможность. Два самых желанных мужчины Европы желают тебя. Ты согласна?

Мадмуазель. Конечно.

Ложится между ними. Лежат.

Наполеон. Ну… кхм… Кто первый? В смысле, с чего начать?

Александр. Начинай. Я тебе уступаю.

Наполеон. Чего это ты уступаешь? Не надо мне уступать. Давай сам.

Спорят.

Жозефина. Мальчики, ну право… можно же одновременно… (Александру.) Вы будете со мной, а он пусть смотрит.

Александр. Ладно, хорошо…

Обнимает мадмуазель Жорж.

Александр (шёпотом). Только Елизавете Алексеевне не говорите…

Мадмуазель Жорж тянется к нему, целует в губы. Александр проваливается в свет. Просыпается. На него смотрит Елизавета Алексеевна.

Александр (разочарованно). Ну вот, я так и знал, что вы узнаете, осудите… и обязательно вмешаетесь.

Елизавета Алексеевна (в шоке). Куда?

Александр. Я вам сейчас во сне изменял одновременно с Наполеоном и мадмуазель Жорж. Но сон же не считается за измену, правда? Вы вообще в такой момент меня разбудили… Можно, я ещё чуток досплю, ладно? Там интересно было.

Поворачивается на бок.

Елизавета Алексеевна. Вы спали два года…

Александр (просыпаясь окончательно). Что?!

========== СЕЗОН 4 Сцены 41–42–43 ==========

Сцена 41

Санкт-Петербург. Пустая площадь. На площадь выходит Пушкин. Читает стихи.

Всей России притеснитель,

Губернаторов мучитель

И Совета он учитель,

И царю он — друг и брат.

Полон злобы, полон мести,

Без ума, без чувств, без чести,

Кто ж он? Преданный без лести

Бл..ди грошевый солдат!

Убегает. За ним гонятся два гвардейца с ружьями. Стреляют в воздух. Пушкин убегает.

Первый гвардеец (вытирая пот). Талантливый, чёрт, но он допрыгается..!

Второй гвардеец. Велено по Пушкину в воздух стрелять. Так может, лучше соляной дробью в ж..у?

Перекрутка.

Аракчеев в чёрных одеждах, на белой лошади Александра едет по улице. Улицы пусты. Ведут главного редактора «Либеральных ведомостей» с мешком на голове. На заднем фоне редакцию обливают керосином и поджигают.

Редактор. За что меня арестовали? Я ничего плохого о государе не писал!

Аракчеев. За взяточничество в особо крупных размерах.

Редактор. Но… но мне же взятку давал сам император! Как же так?

Аракчеев. Тогда тебе инкриминируют ВЫМОГАТЕЛЬСТВО взятки в размерах МИРОВОГО масштаба!

Перекрутка.

Улицы Петербурга безлюдны и пусты. Идёт только снег. Нигде не слышно ничего. На домах развешаны объявления:

«КОМЕНДАНТСКИЙ ЧАС – с 18.00 до 6.00 утра»

«Запрещено выходить из дома в количестве более двух членов одной семьи»

«Запрещено скрывать в подвалах своих домов, кормить и согревать членов преступных антиправительственных организаций (см. список)»

«Запрещено покидать свои дома с иными целями, кроме посещения службы»

«Запрещено громко разговаривать»

«Запрещено носить любые предметы, скрывающие лицо и голову при температуре выше -15 0С»

«Запрещено болеть во время службы»

«Запрещено жаловаться на жёсткое обращение»

«Запрещено обращаться к императору»

«Запрещено всё, что не разрешено»

Перекрутка.

По центру города туда-сюда маршируют солдаты с ружьями. На дворцовой площади обтягивают колючей проволокой здание Зимнего дворца. На балконе Зимнего дворца стоит Аракчеев. В руке у него – ружьё. На балконе висит огромный транспарант с надписью: «Держать дистанцию 1 км».

Перекрутка.

Модница (убирая платья в сундук). Всё равно пойти некуда… везде могут арестовать.

Домохозяйка вешает на дверь квартиры табличку: «Приёма гостей нет».

Голодный студент умирает в углу своей комнаты, потому что лучше умереть здесь, чем в тюрьме за воровство.

Муж (любовнице). Прости… Мы больше не будем встречаться, потому что нам негде. К тому же за мной следят…

В комнату врывается жена мужа в сопровождении жандармов.

Жена. Ага! Вот он! Он член преступной организации!!

Муж. Я?! Какой?!

Жена. Всех!

Всех арестовывают.

Перекрутка.

Солдат на посту достаёт револьвер.

Солдат. Лучше сдохнуть, чем так жить!

Застреливается.

Перекрутка.

Кабак в подвале заброшенного дома. Горит костёр. Возле костра сидят люди. Пьют. Едят. В кабак заходит Пушкин. Садится на бревно. Грустно смотрит на огонь.

Пушкин. Да что же это за жизнь такая?! Что за кошмар творится в России?

Рядом сидит старик в солдатской шинели.

Старик. Вот, помнится мне, как при покойном Павле Петровиче было…

Пушкин. И как было?

Старик. Да и то не настолько плохо! Я при нём служил. Каждый день проснёшься и думаешь: отправит моего командира в Сибирь али не отправит? Но зато жаловаться на жестокое обращение можно было сколько угодно! И притом самому императору! И он отвечал! И любил очень, когда кто-то с кем-то жёстко обращается… Чтобы прийти и спасти…

Перекрутка.

Казармы. Толстый генерал лупит палкой солдата, который отказывается есть протухший суп. Дверь распахивается. Появляется император Павел в