Виват, Романовы! Часть IV - Анна Литаврина

в кабинет. В кабинете, за столом, сидит, закрыв лицо руками, Павел. Рядом лежит корона. А также рядом стоит Пален.

Пален. …но хуже всего, что вообще за ВСЕМ этим стоит ваш сын! Он хочет вас убить! Вы можете верить только мне!

Павел поднимает голову и смотрит на Александра. Его лицо вытягивается.

Александр (громко). Отец! Вот он я! Я здесь! Давайте, арестовывайте меня или хоть казните! Мне всё равно! Моя совесть чиста! И лучше уж умереть, чем жить в таком кошмаре!

Павел (в шоке). Почему ты… в женской юбке?!

Александр (в отчаяньи). Потому что я уже не знаю, как ещё мне обратить ваше внимание на атмосферу в нашем доме! Ваше недоверие убивает нас! Мы все сходим с ума! Но я готов умереть, если это так вам необходимо, чтобы избавиться от страха! Но знайте, здесь никто из ваших близких не хочет смерти вам!

Пален. Да-да… никто не хочет… (Шёпотом.) Не верьте ему!

Александр подходит к Палену.

Александр. Да? А это у вас что?!

Вытаскивает у него из-за пазухи нож, верёвку, пузырёк с ядом, карманный топор.

Александр. Он полгода меня уговаривает вступить в заговор против вас! Вы спросите: что же я молчал? Да потому что вы вели себя ужасно, и я хотел удостовериться, как далеко вы сможете зайти! Вот, у него тут и список есть – тех, кого он завербовал! И знаете что, отец? Там о-о-о-очень много народу! Что, всех казните? Весь Петербург?

Вытаскивает из кармана Палена список до пола. Павел растерянно переводит взгляд с одного на другого.

Пален. И в этом списке – ваше имя!

Александр. Которое вы сами туда вписали!

Подходит к Павлу. Берёт со стола папье-маше. Даёт ему в руки.

Александр. Давайте. Бейте! Убейте меня! Кому вы верите: своему родному сыну или человеку, чьё имя даже вам неизвестно?

Перекрутка.

Граф Пален вылетает в окно.

Перекрутка.

Кабинет императора. Павел вытирает пот со лба. Отдаёт Александру корону.

Павел. Всё… сил моих больше нет… надоело! Правь сам, раз такой умный…

Александр. Вы куда?!

Павел. Я отрекаюсь и ухожу. В театр!

Уходит. Александр смотрит на корону. Крутит её в руках.

Александр. Да ну! Мне это неинтересно!

Выходит. Видит Константина. Кидает ему корону. Корона попадает Константину в лоб.

Константин. Эй, ты чего кидаешься, а!? Не надо мне её кидать!

Пинает корону. Корона катится по полу. Катится по лестнице. Катится мимо застывших с открытыми ртами слуг и придворных. С тихим звоном останавливается. Рядом стоит маленький Николай. Поднимает корону. Трёт тряпочкой. Надевает. Улыбается. Поднимается по лестнице. Встречает Александра с Елизаветой Алексеевной и ребёнком. За ними бежит Марьфёдорна.

Марьфёдорна. Куда вы? Куда?

Александр. В дом у озера! Там хоть никто орать не будет. Я хочу, чтобы мои дети росли в тишине и спокойствии! Мы станем рыбаками… А Елизавета Алексеевна – русалкой.

Николай. Саша, а мне идёт?

Все смотрят на Николая. Александр улыбается. Обнимает, целует брата.

Николай. Саша, жаль, что всё было не так, правда?

Александр проваливается в темноту.

Сон второй.

Большой театральный зал. Александр стоит на сцене. Оборачивается. В зрительном зале темно и пусто. Оборачивается снова. На сцене, на стульях, сидят Павел и Пётр III. Между ними стоит третий, пустой стул.

Александр (удивлённо). Отец? И… и вы, дедушка?

Рассматривает их. На Петре – парик и жабо. У ног возле стола стоит бутылка вина и лежит скрипка.

Павел сидит без парика, в доспехах. Рядом возле ног спит Фру-Фру.

Александр (вздыхая). Так. Я в платье?

Павел. Да. Марьфёдорны.

Александр опускает глаза. Поднимает юбку, садится на стул между ними.

Александр. Я не понимаю… Что это такое?

Пётр. Я тоже.

Павел. Против Саши готовят заговор. Даже не просто заговор – революцию!

Пётр. И что? Это же Россия!

Павел. Надо ему как-то помочь!

Пётр. Я не хотел править. Ты хотел, но не смог. А он… (Показывает.) Он вообще не знает, чего он хочет и на что способен. Ну его…

Павел. Отец, ты правил один год. Я – четыре года. А Саша двадцать пять лет продержался! Это хотя бы заслуживает уважения!

Пётр. Он просто притворился женщиной! России не нужны мужчины на троне.

Александр. Я вообще не уверен, что кто-нибудь знает, что нужно России.

Пётр. Нет. Мы тут точно не помощники. Это всё она виновата… пусть и разгребает.

Александр. Бабушка?

Павел. Матушка!

Пётр (швыряя бутылку за кулисы). Катька! Иди сюда!

Павел. Да-да, идите… здесь вашего любимого Сашу хотят свергнуть.

Из-за кулис высовывается Екатерина.

Екатерина (виновато). А я-то что сделала? Я сделала, что могла, а вы всё развалили… и вообще, я не Романова даже!

Павел. Ты их распустила!

Пётр. Научила свергать нас… вот и вошли во вкус!

Екатерина. Я?! Я ни при чём! Это она меня научила!

Показывает рукой в угол. Туда падает луч света. В углу сидит, перемазанная вареньем, Елизавета.

Елизавета. Я?! Господь с вами! Я никого не свергала!

Павел. А Иоанн Антонович?

Елизавета. Ну… Это нечаянно вышло. Я не хотела. И всю жизнь переживала!

Павел. Так-так, не трогайте бабулю! Она хорошая была! (С нежностью.) Она меня любила! Варенье разрешала руками есть.

Пётр (отхлёбывая винца). Ха-ха, тут без стакана не разобраться! Давайте начнём с того, из-за кого все вообще оказались в такой глупой ситуации!

Александр. Дедушка, а из-за кого?

Пётр. Так из-за дедушки!

Лучик света освещает другой угол. В углу скромно стоит Пётр I.

Пётр. Дедушка, не пытайтесь слиться со стеной! Вас всё равно везде видно!

Павел. Да, прадедушка! Кстати говоря… я вами восхищаюсь, но этот ваш закон о престолонаследии – полный кошмар! Что значит ваше: «Назначить, кого хочу»? Я вот, может, хочу назначить наследницей мою Фру-Фру? (Целует собачку.) И что? Я же так не делаю, потому что она ведь собака! Она не сможет править!

Пётр. Хах! Мне вас вечно в пример ставили! А я понять не мог… как это дедушка поднял Россию, а потом взял и оставил всё прачке! Ах-ха-ах-ах!

Пётр I (возмущённо). А что мне было делать, а? Как не принимать закон!? По предыдущему наследником-то сын должен был стать… а я его казнил! (Хватается за голову.) Казнил своего Алёшу! Гляжу потом: батюшки, чего натворил! А обратно не воротишь…

Павел.