Порок и добродетель (Звонок из преисподней) - Вера Кауи

– Джонас – муж Энни. Он занимается фермой, она хозяйничает в доме.

Джулия пожала всем руки.

– Входите, – засуетилась Энни. – Кофе свежий, и я спекла для вас пирог с мясом.

«Ох, – подумала Джулия, у которой от удовольствия дыхание перехватило, – все так по-американски».

Переступив через порог, она остановилась как вкопанная. Сквозь большое окно над лестницей пробивались лучи солнца, освещая прекрасно начищенный старый деревянный пол, на котором были разбросаны небольшие красивые коврики ручной работы и баснословной цены. Уютно тикали прадедушкины часы, и, как на Маунт Вернон-стрит, кругом стояли свежие цветы. К Брэду подошли два золотистых ретривера, возбужденно махая хвостами, и приветствовали Брэда, поднявшись на задние лапы и возбужденно повизгивая.

– Эй, привет, Джек, и ты, Джил, старушка, – Брэд погладил собак, которые сразу засопели от удовольствия. – Бедняжка Джек совсем слепой, но Джил смотрит за двоих, так ведь, девочка?

Хотя глаза Джека молочного цвета, ничего не видели, Брэд сунул холодный нос в ладонь Джулии, и она разрешила ему обнюхать и запомнить себя. Так же она поступила и с Джил.

– Я совсем неподходяще одета! – простонала она, оглядывая свое льняное платье й высокие каблуки. – Разрешите мне переодеться, и тогда все мне покажете.

Их комната привела ее в восторг. Высокая, просторная, полная солнца, с огромной кроватью, на которой вполне уместились бы четверо и на которую надо было залезать с небольшой приступочки, покрытой турецким ковриком. Мебель старая и красивая, вся раннеамериканского периода; покрывало на кровати – ручной работы, превосходный пример мастерства женщин Новой Англии; на кресле-качалке – такие же подушки. А работы; развешанные на стенах, были выполнены детишками Брэдфордов, носивших имена Абигейл, Сара, Присцилла и Пруденс.

– Ой, ну просто слов нет! – выдохнула Джулия. – Чистый «Сатердей ивнинг пост»…

– Я же тебе говорил, сюрприз будет приятным.

Пришел Джонас с чемоданами, и Джулия побыстрее схватила свой. Как и можно было предположить, он был набит брюками, рубашками и туфлями на низком каблуке. Она быстро натянула джинсы и рубашку.

– Теперь, – заявила она нетерпеливо, – ты можешь показать мне это чудесное место.

Джулия по уши влюбилась в ферму. Здесь все было американское, не квазианглийское, как на Маунт Вернон-стрит. Ферма развалилась на солнце, как стареющая красавица, снявшая корсет. Центральную часть дома составляла огромная гостиная, протянувшаяся вдоль всего фасада. К ней в течение столетий прибавлялось то крыло там, то пристройка тут. Лестницы вели в самых неожиданных направлениях, некоторые кончались в комнатах с покатыми крышами, прямо на самом верху. Вся мебель была старой, причем о ней явно с любовью заботились. Пахло полиролью, цветами и летом. Джулия рассматривала портреты кисти явно местных художников-примитивистов, никаких здесь тебе Копли или Гилберта Стюарта, как в бостонском доме, музейного серебра или драгоценного хрусталя.

– Просто необыкновенно! – не уставала она восхищаться. Брэд самодовольно улыбался. – Как ты догадался?

– Я знаю тебя, и, кроме того, мама решила, что это самое подходящее место. – Джулия почувствовала, как гаснет ее радость. – Мама очень хорошо разбирается в людях, – продолжал Брэд. – Она будет думать над каждым твоим словом, сказанным вчера. Кроме того, она ведь оказалась права, верно? У тебя есть небольшой пунктик насчет прошлого, а ферма – наше прошлое. Здесь Брэдфорды празднуют День Благодарения и Рождество, как, впрочем, и остальные важные даты. Так что это самое лучшее место для медового месяца.

Джулии стало стыдно за свои подозрения.

– Ты просто ангел! – воскликнула она, обнимая его за шею. – Здесь чудесно.

– Тогда давай посмотрим все.

Все напоминало мечту. Белые заборы, зеленая трава, пышные деревья, великолепные лошади, овцы, даже парочка коз, шумящая на ветру пшеница, работник, косящий траву на мини-тракторе, другой работник, поливающий смородину.

– Ферма вполне действующая, знаешь ли, – пояснил Брэд. – Мы собираем приличный урожай ягод и отправляем их на рынок.

– А деревня рядом есть?

– Конечно. Называется Брэдфорд, до нее две мили. Тебе понравится церковь, маленькая копия церкви в Сити.

Обняв друг друга за талии, они обошли всю ферму. Брэд показал ей деревья, на которые лазил мальчишкой. Потайные места, где он прятался от сестер. Пруд, в котором они все купались летом. И холмы, где зимой они катались на санках.

Он захватил с собой горсть кусков сахара для лошадей, которые брели за ними, выпрашивая еще. Джулия обычно боялась лошадей – такие огромные зубы, выпуклые глаза и горячее дыхание, – но на этот раз смело протягивала сахар на ладони и вздрагивала от удовольствия, когда теплая морда касалась ее руки и бархатные губы осторожно подбирали сахар, оставляя на ладони влажные следы.

– Господи! Да я здесь всегда могла бы жить! – воскликнула она, млея от удовольствия.

Когда они наконец вернулись в дом, их ждал обед, приготовленный Энни, и Джулия впервые в своей жизни ела пироги с рыбой и дичью с таким аппетитом, что Брэд шутливо сказал:

– Эй, осторожнее. Я знаю, что тебе еще надо поднабрать весу, но не чересчур. Я не слишком люблю толстух.

После обеда они поднялись наверх немного отдохнуть. Проснувшись, они медленно и с наслаждением занялись любовью. Затем успели еще погулять до ужина. Вернувшись, уселись в качалки – на террасе и раскачивались, вдыхая напоенный свежестью воздух и принюхиваясь к сказочным ароматам, доносившимся из-за угла, где располагалась кухня.

После ужина они сидели в гостиной, слушали музыку. Джулия опустилась на пол, прислонившись к коленям Брэда, а он вынимал у нее шпильки из волос, позволяя им рассыпаться по ее плечам и спине. Наконец он потянул ее за руку, заставив подняться, и повел наверх в большую спальню, где на постели лежали свежие простыни, пахнущие лавандой и травами. Они снова занялись любовью, а потом, удовлетворенные, заснули, как будто провалились в колодец.

Никогда Джулия не чувствовала себя так спокойно и надежно: она принимала тираническую потребность в ней Брэда с покладистостью, поразившей ее самое. Обычно она не любила, когда на нее слишком давили. Но его настроение было таким лучезарным, как будто он брал пример с погоды. Здесь, в деревне, он поразил ее тем, что мог бездельничать с удовольствием, считая это самым лучшим занятием: наблюдал с интересом, как она плетет венки из маргариток, собирает полевые цветы, знакомится с лошадьми. Но садиться ни на одну из них она пока не соглашалась.

– Тебе все равно придется когда-нибудь. Все Брэдфорды хорошо ездят верхом. Эбби так просто кентавр. Да и мама будет довольна.